Чтение онлайн

Я физически чувствовала этот взгляд. Как он скользит по ногам, по бедрам, по талии, по груди. Как задерживается там, где ткань платья обтягивает особенно сильно. Боже. Как он смотрит. Никто и никогда на меня так не смотрел. Я вся горела под этим взглядом, плавилась, превращалась в жидкий воск.

Это было неправильно. Это был мой начальник. Это было безумие.

Но как же охрененно хорошо.

Он поставил бокал на стоящий рядом столик, выпрямился во весь свой немалый рост и сделал шаг ко мне. Один шаг. Второй. Оказался так близко, что я снова уловила тот самый запах — древесный, с бергамотом и чем-то терпким, мужским, сводящим с ума.

— Тогда прошу танец, незнакомка, — сказал он, протягивая руку.

Его ладонь. Крупная, с длинными пальцами. Та самая, которую я представляла на своем теле всего пару часов назад. Та самая, которой он подписывал документы, которые я ему подавала. Та самая, которая лезла в мои сны уже полгода.

Я вложила свою руку в его и мир перестал существовать.

Его пальцы сомкнулись на моей ладони — горячие, уверенные, и от этого простого прикосновения ток прошил все тело, сосредоточившись где-то внизу живота острой, сладкой болью.

Он повел меня в центр зала, где уже кружились несколько пар, обнял за талию — властно, собственнически, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось расстояния. Мое платье касалось его пиджака, моя грудь — его груди, мое бедро — его бедра. Я положила свободную руку ему на плечо, чувствуя под тканью пиджака твердость мышц. Другая рука осталась в его ладони, которую он сжал чуть сильнее, переплетая наши пальцы. Мы начали двигаться. Медленно. В такт музыке. В такт дыханию, которое сбивалось с каждым мгновением.

Мы танцевали. Медленно, тягуче, как патока. Его рука на моей талии, его бедра между моих, его дыхание на моей коже. Он прижимал меня так близко, что я чувствовала каждую пуговицу его рубашки, каждую мышцу, каждое движение.

— Ты потрясающе пахнешь, — шепнул он мне в ухо.

Я зажмурилась от удовольствия. Боже. Если бы он знал, что этот запах — мои обычные духи, те самые, которыми пахнет в приемной каждое утро. Те самые, которые он вдыхает, когда я приношу ему кофе. Те самые…

Нет. Не думать. Сейчас не думать.

Я молчала. Не могла говорить. Боялась, что голос выдаст меня с головой.

— И молчишь… — продолжил он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Это еще сексуальнее. Загадка. Тайна. Кто ты? — прошептал он. — Откуда ты взялась? Я знаю почти всех в этой компании. Но тебя… тебя я не знаю.

Я покачала головой и улыбнулась. Не скажу. Самая смелая улыбка в моей жизни.

— Упрямая, — усмехнулся он.

И в этой усмешке было столько восхищения, что у меня подкосились колени. Ему нравится. Ему реально нравится эта игра. Ему нравится, что я молчу. Что я остаюсь загадкой для него.

Музыка лилась, обволакивала, уносила в другое измерение, где не было офиса, субординации, правил. Были только он и я. Его руки на моем теле. Его дыхание на моей коже. Его взгляд, от которого плавилось все внутри. Он кружил меня, и шелк платья взлетал, открывая бедра почти до трусиков. Ловил, прижимал снова, давая почувствовать каждый сантиметр своего сильного тела.

Его ладонь скользнула по моей голой спине — платье сзади было открыто почти до копчика. Я вздрогнула, выгнулась, как кошка, и услышала его довольный выдох. Мы кружились в танце, теряя счет времени. Я чувствовала его возбуждение — он не скрывал, да и не мог скрыть при таком тесном контакте и от этого внутри меня разливался такой жар, что, казалось, я сейчас загорюсь.

Это был кайф. Чистый, стопроцентный кайф. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Быть в его руках, чувствовать его желание, видеть этот голодный взгляд — и знать, что это всё для меня. Для той, другой, в маске и парике. Для той, кем я осмелилась стать сегодня.

Но где-то на краю сознания, где-то в самой темной глубине, занозой сидела мысль.

А что потом?

Мы танцуем. А потом? Он предложит выпить? Проводит? А если… если захочет большего? Если мы уедем отсюда вместе? Если я сниму маску?

И тогда… тогда он увидит. Увидит, что та самая бестия, которая сейчас тает в его руках — это Лиза. Его секретарша. Которая подает ему бумаги и говорит «Демид Александрович, подпишите здесь».

Что тогда будет?

Уволит? Засмеет? Посмотрит с брезгливостью? Скажет: «Лиза, это было непрофессионально»?

Или… или захочет продолжения? И как мне тогда смотреть ему в глаза на планерках? Как делать вид, что ничего не было? Я закусила губу. Паника подкатывала к горлу, смешиваясь с возбуждением в какой-то гремучий коктейль, но музыка играла и его руки держали меня. И его глаза горели.

А значит — будь что будет. Сейчас. Здесь. В этом танце.

Потом я справлюсь. Или не справлюсь. Но сейчас я хочу быть в его руках.

— Еще один? — спросил он, когда музыка стихла.

Я кивнула. Не думая о завтра. Не думая об офисе. Не думая ни о чем.

Только о нем. Только о нас. Только об этом танце.

— Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — его голос стал ниже, хриплым от возбуждения. — Танцуешь со мной, в этом платье, смотришь на меня… и молчишь.

Я покачала головой. Как бы говоря,что не понимаю. Но я понимала, ой как понимала, тут и дураку понятно будет, возбужден мой гендир, до предела…От его слов внутри разлился такой жар, что, казалось, платье сейчас вспыхнет. Боже, как он смотрит… Этот взгляд прожигает меня насквозь, и я чувствую, как под тонкой тканью платья каждая клеточка тела отзывается на него.

— Врешь, — усмехнулся он. — Понимаешь. И тебе это нравится.

Я кивнула. Медленно, глядя ему прямо в глаза. Да, нравится. Безумно. До потери пульса. Мне нравится, что он не знает, кто я. Что я для него — загадка. Что он смотрит на меня так, как никогда не смотрел в офисе.

Он выдохнул. Коротко, резко. Я физически почувствовала, как сбилось его дыхание. И вместе с ним сбилось мое.

— Ты опасная, — прошептал он, прижимая меня еще плотнее. — Знаешь, что я сейчас чувствую?

Я покачала головой. Но знала. Чувствовала сама каждым сантиметром своего тела, прижатого к нему. Боже… я чувствую его. Каждую мышцу, каждое движение… И там, внизу, я чувствую то, от чего у меня перехватывает дыхание. Он возбужден. Сильно. Эта твердость упирается мне в живот, и мои трусики намокают от одного только осознания.

— Я возбужден, — сказал он прямо, глядя в глаза. — Стою посреди зала, танцую с незнакомкой, и член стоит так, что штаны трещат. Это ты сделала.

Я моргнула. Сердце заколотилось где-то в ушах. От его прямоты перехватило дыхание. Никто никогда не говорил со мной так откровенно. И это… это заводило до безумия. О боже, он хочет меня. Прямо здесь, сейчас. Этот невероятный мужчина, мой строгий начальник, хочет меня так, что не может скрыть.

— И что мне с этим делать? — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — А? Посоветуешь?