Поиграем?!
Шрифт:
— Давай! Так даже моя бывшая не верещала! — Оповестил его второй и снова повернулся ко мне, явно злорадствуя.
А меня накрыла паника. Полная и безоговорочная. Я, чёрт возьми, действительно не знаю что делать…
Господи, Ваня, умоляю, быстрее!
Оружие снова было направленно на меня, только теперь они были полны решимости сделать ещё одну дырку в моей рыжей головушке.
И тут произошло две вещи, одно из которых из разряда «Ипаное чудо!»
Синий таки выстрелил в меня, я отступила и произошло то самое «чудо» — я поскользнулась и упала на спину, а пуля пролетела именно там, где была моя голова!
— Матрица, нахуй! — Заорала я истерически заржала.
Нервы сдали вконец!
Все ещё истерически смеясь, я перевернулась на живот и по-пластунски поползла от них, и какого ж было моё счастье, когда перед носом у меня возникли, теперь уже любимые, носы кед Гордова.
— Любименький! — С чувством воскликнула я и намертво обмотала конечности друга руками.
— Романова, ебанная камикадзе, встань, живо! — От такого леденящего кожу голоса я подскочила немедленно. А потом села обратно в снег, ибо пришло самое страшное осознание моей жизни.
— Вань, — почти шёпотом позвала я друга, держащего на прицеле двух террористов, не желающих сдаваться, — а, Вань…
— Чего ещё? — Раздраженно спросил он. — И со снега встань!
— Вань… А я гранату потеряла… — Я чуть не взвыла от отчаяния. По моим подсчетам у нас ещё пару секунд и все…
Боевиков проняло. Переглянувшись, они пластуном рухнули на землю, прикрывая руками головы.
— Вот и славненько, — сказал на удивление бодрый Ваня и убрал ствол за пояс. — Не беспокойся, рыжая. — И он достал ту самую гранату.
— Но… как? — Истерично спросила я, таки поднимаясь на ноги.
— Ну ты когда ласточкой тут полетать решила, она отлетела прямо мне под ноги. — Он весело подмигнул мне. — Вот ты везучая, как утопленник! У тебя запал окислился и благодаря этому взрыва не было. Кстати, мне отрикошетило от стены и попало в ногу. — Он вновь усмехнулся, а потом внимательно осмотрел меня. — Ебанный же в рот, Яр, ты как?
— А че? Я нормально. — Ответила я.
— Господи, тебе опять в плечо попали! Ну что за жизнь такая? Опять мне тебя зашивать.
Я недоуменно посмотрела сначала на друга, а потом и на своё плечо, которое, к моему глубочайшему изумлению, было измазано в крови. И красная венозная кровушка аккуратно стекает по локтю.
— О, а я и не почувствовала. — Удивленно сказала я, зажимая рану рукой.
— Адреналин. — Ваня пожал плечами и накинул мне на меня свою толстовку, оставаясь в одной майке. — А то ты в лифаке, смотреть страшно.
— Спасибо.
— Эх, жизнь моя жестянка. — Провыл друг, опираясь на моё здоровое плечико.
Как-то слишком одинаково заканчиваются наши встречи с террористами. У него в ноге дырка, у меня в плече.
В тот раз мы тоже так возвращались. Только, были немного пьяны и невменяемы.
Оглянувшись назад, увидела, что террористов скручивают ребята из ОМОНа.
Была когда-то мечта тоже к ним податься. Но я оставила её на рассмотрение.
Когда мы вышли к основной массе народа, нам все аплодировали.
Родители младшеклассников так вообще рыдали.
Мамы тех детей, которые из Сониного класса, рыдали на моём здоровом плече и благодарили, а отцы крепко пожимали руку.
А я сидела в больничной машинке и вежливо кивала.
Дольше всех меня обнимала, естественно мама Марка, а Катюха так вообще бегала вокруг меня с криками:
— А тортик хочешь? Нет? А сока? Нет? Может, водки?
После этого предложения получила гневный взгляд от Вани, который меня зашивал и вытаскивал пулю, и ретировалась к своим, где во всю рыдала Соня.
— Слушай, друг мой в медицине осведомленный, а где Стужев? — Спросила я и зашипела, когда пинцет неаккуратно скользнул в ране.
— Да там он, с семьёй. У младшей истерика. — Он ухмыльнулся. — Прибежала вся в крови. Вот тут у всех была истерика. А когда она сказала, что кровь твоя, бамбануло у Никиты. Ух, такого огня в глазах я давно не видел! — На металлический поднос упала маленькая пулька. И упала с противным таким стуком.
Я лишь поморщилась, когда он начал зашивать, ибо двойная доза обезболивающего делает своё дело.
— Так, моторные функции не нарушены. — Он покрутил моей, уже забинтованной конечностью, и удовлетворенно кивнул. — Мышцы не задеты. Вошло в мясо. Жить будешь.
Он улыбнулся и мягко погладил меня по подбородку.
— Я так испугался, рыжая. Я чуть кони не двинул, когда эта училка прибежала и рассказала, что ты убежала на крышу, спасать мелкую. Рыжая—Рыжая, что ж ты, сволочь такая, со мной делаешь? — И он стиснул меня в медвежьих объятиях.
— Я тоже очень испугалась, поганка татуированная.
— Ты? Испугалась? — Он отстранился и принялся недоверчиво рассматривать меня невытянутых руках. — Не верю!
— Не, Вань, было страшно. До заикания страшно. А когда гранату достала, так вообще. — Я захныкала и обняла друга.
— Поздновато тебя вшторило. — Пробормотал друг и поднял меня на руки. — Вот, Ярка, а у нас так каждый день почти.
Я покрепче обняла друга, положила голову ему на плечо и под мерное покачивание и поскрипывание снега, заснула.
— Яра. — Тихий женский шепот я успешно проигнорировала. — Ярочка. — И снова молчу. — Кадет Романова, подъем!
Вскакиваю, не смотря на ужасную боль в конечностях.
Вскакиваю, потому что так выдрессировали.
— Кадет Романова Ярослава, второе спецподразделение. Командир — Гордов Иван… — И лишь услышав тихий смех замолкаю и открываю глаза. — Мама! — С диким визгом бросилась родительнице на шею. — Ты откуда тут? Как съездила?
— Тихо, спокойно, — смеясь, сказала мама, — все отлично. Со всем разобралась быстро, а дальше просто гуляла по городу. Ты тут два дня спала, и у Арсения голова просто кругом шла, а на убеждения Вани, что все нормально и после пережитого стресса для тебя такой отдых просто необходим, он не реагировал. Вот, пришлось мне возвращаться. — Мамуль резко замолчала, сурово посмотрела на меня и отвесила нехилый такой подзатыльник. Я даже на кровать от шока свалилась.
— За что! — Возмущённо завопила я.