Чтение онлайн

— Что, извини?

— Лишние калории.

— Ага, я услышала. Я давала тебе шанс изменить свои слова, — я потягиваю свой безалкогольный мохито, наслаждаясь его сладким вкусом. — Когда это вообще стало нормой — говорить, что женщине стоит есть, а что нет?

Он с опаской смотрит на меня.

— Успокойся, Дженни. Я пошутил. И не делай вид, что ты к этому не привыкла.

Я к этому привыкла, в этом-то и проблема. Всю свою жизнь я борюсь с желанием съежиться под пристальным взглядом танцевальных тренеров, которые придираются к любому проявлению мягкости в теле; которые просматривают мои отчеты по еде в поисках хотя бы какого-то признака того, что я не придерживалась строгой диеты; чего-то, что могло бы объяснить, почему неделю назад я двигалась слегка вяло или почему одним утром мой наряд вдруг стал немного облегать фигуру. Я слишком часто обнималась с унитазами и плакала, боясь их грубых слов, но еще больше боялась развить зависимость, которая слишком легко может привести к летальному исходу.

Это чудо, что сейчас я сижу здесь и спокойно заказываю три тако и лимонад, не заботясь ни о чем на свете и не испытывая ни капли угрызений совести. Это то, к чему я стремилась со времен средней школы через невероятное количество часов терапии. Я не позволю необдуманным словам Саймона украсть годы моего прогресса в отношениях с едой.

А затем он добавляет:

— Да и вообще, в следующем месяце уже зимнее шоу. Ты же не хочешь набрать лишних кило?

Я не разбиваю свой стакан просто потому, что этот лимонад просто пушка.

— Ты роешь себе могилу. Продолжай в том же духе, и ты там окажешься, я тебя уверяю, — «говнюк», мысленно добавляю я.

Он накрывает мою руку своей.

— Знаешь, я думаю, ты самая красивая девушка на свете, Дженни. Мне повезло, что ты стала моей партнершей.

Я улыбаюсь официанту, одними губами произнося беззвучное «Спасибо», когда он ставит передо мной блюдо с тако. Саймону я говорю: «Еще бы».

Он съедает половину тако за один укус.

— Твой брат все еще женат?

— Прошло только две недели, так что да, — кроме того, Картер одержим Оливией. Хорошо, что он профессиональный хоккеист. Если бы он был в городе каждый день, Оливия бы придушила его. Я все еще не понимаю как за двадцать четыре года не сделала это сама. Мой брат замечательный, он просто немного… шумный? Напыщенный? Уверенный в себе? Чересчур? Все вышеперечисленное?

— Две недели — это больше, чем он может выдержать в серьезных отношениях, — говорит Саймон с набитым ртом говяжьего фарша, листьев салата и сыра. То, как он умудряется залезть под юбки каждой девушки нашего направления в университете, находится далеко за пределами моего понимания.

— Стоит ли напоминать, что ты такой же бабник, каким был Картер до Оливии?

— Я не такой.

Я случайно хихикаю. Упс.

Саймон закатывает глаза.

— Почему у твоего брата есть шанс изменить свою репутацию, а у меня нет? Может, я тоже хочу остепениться.

Заслуживают ли люди презумпции невиновности? Обычно, да. Но я знаю этого человека. Я наблюдала, как он очаровывал своим обаянием бесчисленное количество девушек. Все лишь для того, чтобы покувыркаться с одной из них неделю или две, а потом заменить ее другой, чтобы щеголять с ней прямо перед первой. Он бросает женщин без раздумий, и при этом никогда не упускает возможности приударить за мной.

Как сейчас, когда он обхватывает своей лодыжкой мою, пытаясь зажать мои ноги между своими. Его лицо расплывается в гребаной ухмылке, и я вспоминаю, почему я ласково называю его Саймоном Сифилисом.

— Давай, Дженни. Давай поедем ко мне. Позволь мне сделать тебе настоящий подарок на день рождения.

— Ага, — я ловлю взгляд официанта, кручу пальцем в воздухе, затем указываю на свои тако. — Можно мне коробку с собой, пожалуйста? — я ставлю подбородок на переплетенные пальцы и улыбаюсь. — Знаешь, Саймон, я бы с огромным удовольствием. С таким же удовольствием останусь и доем этот обед, — я с благодарной улыбкой беру у официанта маленькую коробочку и начинаю укладывать внутрь свои тако. — К сожалению, сегодня мне не хочется совершать ошибок размером с придурка.

Я встаю и аккуратно целую его в щеку, мысленно занося его невероятно удивленное лицо в файл под названием «я хочу запомнить это навсегда».

— Спасибо за мои праздничные тако. Не могу дождаться, когда смогу насладиться ими в тишине и одиночестве.

* * *

Особенность улыбки Беккетов в том, что перед ней не могут устоять даже другие Беккеты. Мой брат не может отказать мне, и я, как известно, время от времени пользуюсь этим.

Поэтому я не только заказываю стейк и лобстера в одном из самых модных ресторанов Ванкувера на праздничном ужине в честь моего дня рождения, но и съедаю банановый сплит с Орео в моей любимой кондитерской после простой просьбы и улыбки с ямочками на щеках. Картер съел две порции, поэтому, следуя за ним по улице после ужина, я пытаюсь не позволять пятнадцати фунтам (прим. 6,8 килограмм), которые, как мне кажется, я набрала за сегодняшний вечер, слишком сильно давить на мои мысли.

Тем не менее, я наелась, мне чертовски неудобно, и Картер заставляет меня идти пешком. К тому же, ужасно холодно, и на мне мое красивое пальто, а не теплое.

Я дрожу, укутавшись в шарф.

— Мне холодно. Куда мы идем? Почему Хэнку после ужина нужно домой, а мы гуляем по снегу? Разве ты нас не любишь?

Картер игнорирует меня, но Оливия стонет, прижимая обе руки в рукавицах к животу.

— Мне нужно прошагать всю эту еду. Я съела слишком много.

Я глажу ее очаровательный беременный животик.

— Маленькая мама была голодна. Все в порядке.

— Маленькая мама всегда голодна.

— Большой папочка тоже всегда голоден, — урчит Картер, похлопывая себя по животу.

Я корчу гримасу.

— Пожалуйста, нет. Никогда больше.

Он надувается, хмурится.

— Что? Почему?

— Потому что это совершенно отвратительно.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — он обнимает жену, прижимаясь губами к ее уху, но не понижает голос. — Я мог бы снова поесть, но этого не сделаешь на публике, если ты понимаешь, о чем я…

— Картер! — она шлепает его ладонью по губам, прежде чем притянуть его на уровень своих глаз. — Ради всего Святого, — шепчет она своим угрожающим учительским голосом. — Хоть раз в жизни перестань болтать.

Он расплывается в ухмылке, когда мы останавливаемся перед высоким зданием в центре города.

— Я просто хочу любить тебя громко. Почему ты не позволяешь мне любить тебя так?

Оливия успокаивающе гладит его, пока моя мама делает вид, что вот-вот упадет в обморок, а я изображаю рвотный рефлекс.

— Поверь мне, детка. Никто не любит громче тебя.

Картер гордо улыбается и открывает стеклянные двери. Он заводит нас в лифт прежде, чем я успеваю полюбоваться изысканным вестибюлем, и когда мы поднимаемся на двадцать первый этаж, он наконец отвечает на вопрос, который я задала целых две минуты назад.

— Я действительно люблю тебя. Лучшая сестра на свете, — он выталкивает меня в коридор. — Вот почему мы приготовили тебе самый лучший подарок на свете.

— Подарок? Здесь? — я оборачиваюсь, рассматриваю пронумерованные двери по коридору. — Картер, это многоквартирный дом.