Поиск Анны
Шрифт:
Лодка уже ждала их в белом мареве. Анн внезапно поняла, что сейчас она сядет в нее — и все. Выбор будет сделан. Хотя, если подумать — он был сделан давным-давно. Наверное, еще до того, как она три года назад вошла в тот ночной лес в поисках Лисинцевых. Просто внутри Смолиной всегда было чувство, будто она выйдет живой из любой передряги. И только сейчас Анна поняла, что она сама влезла в этот капкан.
Рутто первым шагнул в лодку, в которой уже сидел лодочник в капюшоне. Анна замерла, словно это могло отсрочить катастрофу. Рутто потянул ее за балахон, и из-под него в лодку выпал Тим. Рутто презрительно скривился при виде игрушки.
— Ты так и не избавилась от чувственных удовольствий и зависимостей! Удивительно, что Учитель выбрал тебя для этой миссии. Плюшевый заяц не поможет тебе.
Анна молча шагнула в лодку, подобрала Тима и спрятала за пазухой.
Ловиатар осталась на берегу. Она отвязала канат от причальной тумбы и посмотрела на Анну.
— Иллюзия неуязвимости очень опасна, — словно в ответ на ее мысли сказала Ловиатар. — Думаешь — смерть это то, что случается с другими? Считаешь, что ты умнее, удачливее, что с тобой этого не произойдет. Но это не так, Айно. Ты такая же, как все.
С этими словами Ловиатар оттолкнула лодку от причала. Лодочник завел мотор и Хейнясенмаа исчез в тумане — теперь уже навсегда.
***
Сквозь толпу горожан, спешащих с работы домой, пробирались двое. Анна и Рутто сменили белые балахоны на городскую одежду, и теперь ничем не отличались от тысяч других жителей Петербурга. Разве только тем, что в их сумках была смерть.
Питерские высотки были похожи на лысые ели, острия которых копьями протыкали серое брюхо неба. Это тоже лес, все тот же чертов лес, подумала Анна. Она так и не нашла из него выход.
Ей хотелось кричать. Туман, поглотивший Петербург, был словно бельмо на глазу. Где-то глубоко внутри Анна осознавала: люди сами не хотят видеть. Они бы предпочли вечно спать и не знать, что рядом убивают людей, похищают детей и изготавливают смертельную заразу. Люди хотели бы, чтобы это было где угодно, только не здесь. Как можно дальше от них, чтобы не тревожить их сон. Но механизм был уже запущен, и остановить его не было возможности. И сработает он именно здесь.
Полтора часа назад лодочник высадил Смолину и Рутто на берегу, где их уже ждала машина. Пока они неслись по дороге, Анна обдумывала возможные варианты — но не находила их. Рутто заранее показал ей рацию, по которой он находился в непрерывной связи с матерью — Ловиатар, которая… которая в этот момент держала у горла Лены остро отточенный ритуальный нож. Анна знала — сектанты не запугивают ее. Они перережут горло ее дочери, если хоть что-то пойдет не так. Для них это — что для Лембо принести в жертву курицу.
Анна смотрела на невозмутимый профиль Рутто, и чувствовала, как ненависть скапливалась внутри в тяжелый шар. От него все также пахло ладаном — благовонием, которое сектанты использовали для Пхоа. Но теперь этим запахом была пропитана и одежда Смолиной. Теперь она тоже вестник смерти — Летучая Мышь.
— Это ты привез Лену на остров?
— Я соблазнил твою дочь, — жестко ответил Рутто. — Начал встречаться с ней, чтобы заманить в секту. Посвятил в истинное учение Светорожденного. Но она оказалась слаба — отринула свет ради тьмы. Она отказалась ехать на остров — выбрала тебя вместо пути Детей Рассвета. Тогда я забрал ее силой.
Анна молча смотрела на убийцу, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Лена, ее маленькая девочка, она выбрала Смолину, хотела остаться с ней! А этот ублюдок забрал ее. Если бы можно было убить взглядом — Рутто был бы уже мертв.
***
В тумане вокруг острова Хейнясенмаа еле слышно скользили десятки лодок. На них в полном молчании с оружием на изготовку затаились люди в камуфляже. Чуть позади других лодок на большом моторном катере стоял Геннадий Резнов. Он хмуро всматривался в туман, затем поднес рацию ко рту.
— Десять минут до штурма.
***
В городском шуме Анне слышался глухой ритмичный звук. Она вглядывалась в лица прохожих, недоумевая, почему никто не слышит этот шум? Пока не сообразила: она слышит его одна. Словно замедленная бомба это пульсировало сердце Турсоса. Город стал его лесом, жилищем древнего языческого божества.
Вход в метро «Черная речка» был словно погружением в воды Туонелы. Вот он, последний шаг. Сейчас ты сделаешь его, Смолина, и все закончится. Ты станешь убийцей тысяч невинных людей или собственной дочери. Выбирай. Что тебе дороже?
Тоннели метро были венами города, и в них Смолина должна была впрыснуть смертельный яд. Он убьет тысячи людей — тысячи незнакомых ей мужчин, женщин и детей. Они все равно умрут, говорил Светорожденный. Все равно умрут…
Лес так и не отпустил Анну. И теперь ее лес, превратившийся для нее в ловушку, должен был стать братской могилой. «Вы верите в истинное зло?» — вспомнились ей слова Хельви. И сейчас Смолина осознала как никогда ярко, что никакого истинного зла не существует. Как не существует духов, древних богов и проклятий. Существует она — Анна — и ее внутренний лес.
Она, Айно, и есть тот самый Вечный Турсос, поднявшийся из мрака глубин, чтобы погубить мир.
— Проклятые ублюдки, — прошипела Смолина — Специально подгадали время в час пик?
— Это не должно волновать тебя, — Рутто холодно посмотрел на нее. — Помни о своей дочери.
Медленный эскалатор все ниже опускал их в недра города. Мимо плыли плафоны ламп, светящиеся рекламные щиты и люди — сотни, тысячи людей. Они все куда-то ехали, о чем-то думали, что-то переживали, еще не зная, что им отмерено не больше пары минут.
Вот мужчина в костюме стоит на ступеньку ниже Анны — она видит его начинающую лысеть голову. Еще не стар, видно сказываются стрессы на работе. Зачем он столько работает? Наверняка дома ждет семья — ради нее. Анна поискала глазами и увидела кольцо на безымянном пальце. Куда он едет? С работы домой, где ждут любящие жена и дочка? А может, дома все надоело, и он едет в бар или к любовнице? А может, он не любит ни жену, ни дочь, бьет их? Кто из них всех в чем-то виноват, кто прав, кто любит, а кто ненавидит? И вправе ли Анна судить? Вот тебе и треугольник Карпмана. Кто она в нем? Спаситель Лены? Жертва секты? Или агрессор, уничтожающий мир?
Последняя ступенька эскалатор скользнула под подъемный механизм. Смолина одеревенела. Ее тело никак не могло сделать шаг с эскалатора. Сзади напирали люди, и Рутто толкнул ее вперед.
Вестибюль метро был наполнено людьми. После тихого Петрозаводска шум оглушал. А может, Анна просто не хотела слышать и видеть — ей хотелось ослепнуть, оглохнуть, раствориться в воздухе, который пока еще не смертельно ядовит, исчезнуть навсегда.
На бегущей строке над въездом в тоннель появилась сегодняшняя дата — 20.10.2006. Заминированная бомба пророчества была взведена. И привести в действие должна она — Анна.