Чтение онлайн

— Да, — ответил Ричер.

— Не желаете сделать заявление?

— Нет.

Дирфилд выключил магнитофон.

— Я хочу ходатайствовать об освобождении под залог, — заявила Джоди.

Дирфилд покачал головой:

— Ни к чему. Мы отпустим его под подписку о невыезде.

Ричера выпустили в начале четвертого утра. Джоди должна была вернуться в офис — закончить свои дела, и один из местных сотрудников отвез ее на Уолл-стрит. Второй привез Ричера в Гаррисон и, не успел Ричер захлопнуть дверцу его машины, уехал восвояси. Ричер проводил взглядом растворившуюся в тумане машину и пошел к дому.

Дом он унаследовал в начале лета от Леона Гарбера — отца Джоди и своего бывшего командира. Та неделя была полна неожиданностей, плохих и хороших. Ричер вновь встретил Джоди, узнал, что она была замужем и развелась, что старый Леон умер и что дом теперь принадлежал ему. Он любил Джоди уже пятнадцать лет, с тех пор как впервые увидел ее на базе на Филиппинах. Ей тогда уже исполнилось пятнадцать. Он подавил свои чувства. Ему казалось, что, дав себе волю, он предаст и ее, и Леона, а Леона он любил, как родного отца.

Пару дней после похорон Леона Ричер и Джоди смущенно приглядывались друг к другу, пока Джоди не призналась, что ее чувства к нему нисколько не изменились.

Новая встреча с Джоди была хорошей неожиданностью, смерть Леона — плохой, а получение дома в наследство — плохой и хорошей одновременно. Дом стоимостью полмиллиона долларов на Гудзоне напротив Вест-Пойнта был жирным куском недвижимости, но и большой проблемой. Он привязывал Ричера к месту, а Ричеру это было крайне неудобно. Он так часто переезжал, что мысль о постоянном пристанище приводила его в смятение. Беспокоило его и то, что он стал владельцем собственности. За всю свою жизнь он не имел больше того, что умещалось в карманах. После увольнения он прикупил немного одежды, наручные часы и складную зубную щетку. Этим все и ограничилось. Теперь же у него был дом. А дом — сложная штука. Надо думать о страховке, о налогах.

Единственная вещь, которую Ричер купил в дом, был металлический фильтр для старой кофеварки Леона. Он прикинул, что это проще, чем постоянно бегать в магазин за бумажными фильтрами. В десять минут пятого утра он насыпал в фильтр кофе, добавил воды и включил кофеварку. Не успел кофе свариться, как он услышал: по асфальту подъездной дорожки прошуршали шины. Вспышка мигалки красным лучом скользнула по кухонному окну. Дверцы машины открылись, чьи-то ноги коснулись земли. Приехали двое. Дверцы захлопнулись, и в дверь позвонили.

В прихожей было два выключателя. Ричер нажал на тот, что включал свет на крыльце, и открыл дверь. Желтый свет упал на Нелсона Блейка и Джулию Ламар. Лицо Блейка было усталым, а на лице Ламар читалась крайняя враждебность.

— Заходите, — пригласил Ричер. — Я сварил кофе.

Он вернулся на кухню.

— У меня только черный.

— Вот и хорошо, — сказал Блейк.

Он остановился в дверях кухни, близко к прихожей, не желая злоупотреблять гостеприимством. Рядом стояла Ламар.

— Мне не надо, — заявила она.

— Выпей кофе, Джулия. Ночь была долгой.

В том, как Блейк это сказал, прозвучали и приказ, и отеческая забота. Ричер налил три чашки.

— Кто третья?

— Лоррейн Стенли. Сержант, служила в интендантстве где-то в Юте. Тело обнаружили нынче утром.

— Та же история?

Блейк утвердительно кивнул:

— Подала жалобу о сексуальных домогательствах, выиграла дело, но все равно год назад уволилась. Так что их уже трое. Армейская предыстория не совпадение, поверьте.

Ричер отхлебнул кофе.

— Я никогда о ней не слышал. Я вообще не служил в Юте.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — попросил Блейк.

Ричер провел Блейка и Ламар в гостиную. Перед холодным камином три диванчика расположились в форме буквы «п». Блейк сел лицом к окну, Ричер напротив него, а Ламар лицом к камину.

— Мы придерживаемся составленного нами психологического портрета, — сообщила она.

— Рад за вас.

— Вы были подозреваемым, — заметил Блейк. — По первым двум убийствам. Поэтому вас и взяли под наблюдение.

— Вы что, извиняетесь?

— В общем, да.

— У вас есть кто-то, кто знал бы всех трех?

— Пока нет, — ответила Ламар.

— Мы думаем, что предварительный личный контакт, возможно, не так уж и важен, — сказал Блейк.

— А пару часов назад думали, что важен. Объясняли мне, как я стучал в их двери и как они меня впускали.

— Не вас, а кого-то похожего на вас, — возразил Блейк. — Этот тип убивает женщин из определенной группы. Тех, кто жаловался на сексуальные домогательства, а потом уволился. Может, они и не были с ним лично знакомы. Может, он принадлежит к известной им категории людей. Например, к военным полицейским.

Ричер улыбнулся:

— То есть вы опять катите на меня?

— Нет. Вы не были в Калифорнии.

— Нет, Блейк. Это не я, потому что я не убийца.

— Вы никогда никого не убивали? — спросила Ламар.

— Только тех, кто напрашивался.

Ламар тоже улыбнулась:

— Как я сказала, мы держимся составленного нами портрета. Это такой же уверенный в своей правоте сукин сын, как и вы.

Ричер заметил, что Блейк с неодобрением взглянул на нее. Он подался вперед, пытаясь привлечь к себе внимание Ричера:

— Мы хотим сказать, что убийца служит или служил в военной полиции. Пойдем по порядку, — продолжал Блейк. — Как мы понимаем, армия имеет отношение к этому делу. Группа жертв слишком узка, чтобы быть случайной.

— И?..

— Как правило, Бюро и военные не слишком ладят друг с другом.

— Удивили. А с кем вы вообще ладите?

Блейку явно было не по себе.

— Никто ни с кем не ладит. Армия ненавидит Бюро, Бюро — ЦРУ. Вот нам и нужен посредник.

— Я?

— Вы, вы. Вы же были самым классным следователем в военной полиции.

— Это в прошлом.

— Может, в армии еще остались те, кто вас помнит? Те, кто вам чем-то обязан.

— Может — да, может — нет. — Ричер откинулся на спинку диванчика.

— Разве вам не жаль убитых? — спросил Блейк. — Вы же знали Каллен и Кук. Они были вам симпатичны.

— Мне была симпатична Каллен.

— Так помогите нам поймать ее убийцу.

— Нет.

— Сукин вы сын, — бросила Ламар.

Ричер посмотрел на Блейка:

— Вы и вправду считаете, что я захочу с ней работать? Она что, иначе как сукиным сыном и назвать-то меня не может?