Чтение онлайн

может без всякого оформления вывезти миллион долларов. Иными словами, государство отказывается контролировать вывоз капитала административными средствами. Каков же довод в обоснование такого отказа от одной из обязанностей государства?

В.В.Путин говорит: "Для того, чтобы предотвратить легальный или даже часть криминального оттока капитала, нужно просто создавать более благоприятные условия для инвестирования в собственную экономику".

Просто создавать более благоприятные условия! А если по каким-то причинам таких условий создать невозможно? Например, если из-за холодного климата и высоких издержек на отопление условия для инвестирования в РФ все равно будут менее прибыльны, нежели в экономику Малайзии? Значит, мы обязаны безропотно погибнуть, глядя, как "предприниматели" вывозят достояние страны? К тому же "создать благоприятные условия" - это длительный процесс, а вывоз капитала - процесс моментальный. "Раскрыв" Россию, правительство ставит крест на всякой возможности ее развития. Ради чего? Ради того, чтобы где-то в Давосе наших министров похлопали по плечу (если мы исходим из предположения, что министры не вступили в долю с теми, кто вывозит достояние страны).

Сегодня доктрина свободной торговли, с помощью которой "клуб развитых стран" тормозит развитие стран зависимых, воплощается в ВТО. Правила ВТО сформулированы сильными мира сего, они и получают главную выгоду от "раскрытия" рынков слабых стран... С какой же целью наши правые политики, включая В.В.Путина, настойчиво стремятся форсировать вступление РФ в ВТО? Ведь они категорически отказываются связно и понятно ответить на самый простой вопрос: зачем нам вступать в ВТО? Что мы в ближайшие десять лет собираемся продавать на западных рынках? Для продажи нефти и газа никакой ВТО не надо, их и так возьмут и еще потребуют. ВТО нужна лишь для того, чтобы задавить штрафами и санкциями остатки нашего машиностроения".

История одного чуда

Епископ Митрофан (Баданин) "Правда о русском мате": "В январе 1994 года группа разведки нашего спецназа ВДВ, уходя от преследования отрядов чеченских сепаратистов, укрылась в полуразрушенном здании Госуниверситета Чечни, что недалеко от знаменитой площади Минутка. Здесь же на одном из этажей спецназовцы обнаружили бойцов нашей пехоты - это были пацаны "срочники" с капитаном во главе. Объединившись и заняв в здании круговую оборону, наши ребята вступили в тяжелый бой. Была надежда, что соседи услышат звуки боя и придут на выручку. Со своей неразлучной СВД лейтенант Кравченко делал все, что могло зависеть от отличного снайпера. И хотя эту работу он делал весьма успешно, ситуация неумолимо ухудшалась. Огонь и натиск "духов" нарастали, а наши возможности таяли... "Через сутки стало понятно: подмоги не будет. Патроны практически у всех уже закончились, и нас все сильнее стало охватывать чувство обреченности, предчувствия неминуемой страшной развязки. И вот тогда я, наверное, впервые в жизни так явно, напрямую, взмолился к Богу: "Господи, сделай так, чтобы мы сумели вырваться живыми из этого ада! Если останусь жив - построю Тебе храм!" Тут же пришла мысль: надо решаться на прорыв, и как можно скорее. Мы, офицеры, хорошо понимали, что эта отчаянная попытка вырваться безнадежна и, по сути, безумна, тем более с такими "вояками-срочниками", совсем еще детьми. Максимум, на что мы надеялись, - так это на то, что, может, хоть кому-то удастся прорваться и остаться в живых. Может, потом хоть расскажут о нас... Все приготовились к этому броску в вечность. Вокруг нас враг непрестанно голосил свои заклинания: "Аллах акбар!", давя на психику и пытаясь парализовать волю. И тут мы как-то разом решили, что будем кричать наше русское: "Христос Воскресе!" Это было странное, подсказанное извне решение. Не секрет, что во всех крайних, предельных ситуациях войны мы обычно орали диким, яростным матом. А тут вдруг совсем противоположное - святое: "Христос Воскресе!" И эти удивительные слова, едва мы их произнесли, неожиданно лишили нас страха. Мы вдруг почувствовали такую внутреннюю силу, такую свободу, что все сомнения улетучились. С этими словами закричав, что есть мочи, мы бросились в прорыв, и началась страшная рукопашная схватка. Выстрелов не было. Лишь звуки страшных ударов и хруст, боевые выкрики, брызги крови, предсмертные хрипы и стоны заколотых и задушенных "духов". В результате мы все прорвались. Все до единого! Да, мы все были ранены, многие серьезно, кое-кто и тяжело. Но все были живы. Все потом попали в госпитали, но все и поправились. И я точно знаю, что если бы пошли на прорыв с нашим традиционным матерным криком - не прорвались бы, все бы там полегли. Я стал священником и сейчас строю храм, работаю там же, в войсках. И теперь хорошо понимаю, что от слова, наполненного силой Божией, больше противника поляжет, чем от пули снайперской. И еще, что самое главное: тем же словом Божиим я теперь больше людей спасти смогу..."

Возникновение европейской философии

Тростников В. "Вера и разум": "Иными словами, религия и философия действительно тесно переплетены друг с другом и являются просто двумя аспектами единого дела познания истины о сущем. Но почему же тогда в середине первого тысячелетия до нашей эры философия демонстративно отделилась от религии?

Для того чтобы это произошло, необходимы два условия: вера в общественную инстанцию, а значит и в Откровения, должна уменьшиться, а доверие к логическим рассуждениям - возрасти. Тогда философия станет более надёжным средством проникновения в тайны бытия, чем религия, возьмёт над ней верх и отделится от неё как первенствующая отрасль человеческого знания. Именно это и произошло в VI веке до Рождества Христова в античной Греции, и, прежде всего, даже не в самой Греции, а в её колонии, расположенной на юге Италии. Главный город этой колонии именовался Элея, отсюда и название живших в ней греков - "элеаты". Колония была очень богатой, благодаря мореходному искусству имела выгодные торговые связи со странами Средиземноморского бассейна, и её состоятельные граждане, имея достаточное количество рабов, были избавлены от физического труда. Однако часть из них занимала свой досуг не азартными играми, охотой и пирами, как это делали позже римские патриции, а ещё позже - русские помещики, а открыли для себя более утончённое наслаждение - философствовать. Почему эта страсть распространилась прежде всего в Элее, непонятно, но её возникновение именно в греческой среде вполне закономерно. Эта нация становилась всё более культурной (речь идёт, конечно, о верхушке) и в какой-то момент переросла примитивную языческую религию с её блудником Зевсом во главе пантеона - и верить в Откровения, исходящие от него и окружающих его интриганов, озабоченных только тем, чтобы люди приносили им больше всесожжений, было совершенно невозможно. С другой стороны, выборная система, установленная в эллинских полисах, сильно стимулировала искусство ведения логической аргументации при агитации в пользу того или иного кандидата. Вызванное к жизни ради вербовки избирателей, это искусство затем обратилось на познание истины. Так родилась великая европейская философия".

О реформах и "реформаторах" "Реставрация буржуазной России означала бы для "настоящих", "серьезных" реставраторов не что иное, как возможность колониальной эксплуатации России извне". Л.Троцкий (25 апреля 1930г.)

"Общечеловеческие" ценности

С. Кара-Мурза "Потерянный разум": "Слово "общечеловеческий" является жестким понятием. Оно обозначает не нечто "часто встречающееся" среди людей, а именно присущее всем людям - их родовую черту. Иными словами, всякое существо, не располагающее этой чертой, является выродком, оно не вполне принадлежит к человеческому роду. Эту важную установку подметил де Токвиль в США. Индейцев, которые не разделяли многие ценности англосаксов, последниеуничтожали, нисколько не отступая от своих гуманистических принципов, ибо на индейцев не распространялось понятие прав человека.

Когда речь заводят об общечеловеческих ценностях, имеют в виду именно те ценности, которые занимают высшие места в иерархии ценностей и определяют профиль культурного ядра общества. Речь идет о ценностях, которые в конфликте "разных Я" берут верх или отступление от которых считается грехом и мучает совесть человека... Сравнительное изучение разных культур (или одной культуры в разные эпохи)

показывает, что никаких общечеловеческих ценностей нет и быть не может, что ценности не "записаны" в биологических структурах и не передаются по наследству ("генетически"), а передаются из поколения в поколение через обучение самыми разными способами. При этом отдельные ценности обладают изменчивостью и могут существенно видоизмениться в течение жизни одного поколения, но их совокупность, "культурное ядро", обладает большой устойчивостью. Благодаря этой устойчивости народы, культуры и цивилизации существуют веками и даже тысячелетиями, сохраняя свою культурную самобытность... Признавая исторически данный, преходящий характер ценностей и в то же время считая возможным называть их "общечеловеческими", наша демократическая интеллигенция впала в неразрешимое противоречие. Ведь при этом неизбежно приходилось принять, что в каждый момент времени в мире должна существовать авторитетная инстанция, которая определяла бы, какие ценности в данный момент мы обязаны считать

общечеловеческими. Причем продолжительность момента может быть произвольно малой.

В 1943 г. немцы, которые уверовали в ценности фашизма, не были людьми, в 1945 г. они стали людьми, а русские, наоборот, после речи в Фултоне были вычеркнуты из числа людей, стали подданными "алчной, грязной, хищной азиатской деспотии" ("империи зла"). Кому же доверяют быть такой инстанцией, которая целые народы то включает в число людей, то называет изгоями? Заметьте, что общечеловеческими у нас называются ценности именно либеральные (гуманизм, демократия и пр.). Почему? Это даже не то, что "часто

встречается". Либеральный образ мысли - редкий и неповторимый продукт культуры. Даже на Западе он не слишком распространен и прямо отвергается большинством человечества. Повторять список, составленный культурой небольшого меньшинства и придавать ему статус "общечеловеческого" - неразумно. Из этого и вытекает фанатизм и идея "войны цивилизаций". Одно дело признавать право людей на различные и несоизмеримые системы ценностей и договариваться о приемлемом для всех поведении, как это было в России и СССР, а другое дело верить в то, что ты обладаешь "общечеловеческими" ценностями, а иные - не вполне люди (как это было в отношении индейцев).

Но принципиального сдвига в сознании со времен уничтожения индейцев не произошло. Посмотрите, как трактуют правящие круги США войну в Югославии и отделение Косово от Сербии. Н.Хомский приводит заголовок обзорной статьи в "New York Times" (4 апреля 1999 г.): "Новое столкновение Востока и Запада". Далее в этой программной статье сказано: "Демократический Запад, его гуманистические инстинкты

коробит варварская жестокость православных сербов". Опять то же самое биологизаторство - гуманизм и демократичность суть инстинкты, природное качество западного человека, который и является "правильным" естественным человеком, носителем общечеловеческих ценностей. Православные сербы, напротив, этими инстинктами не обладают, их инстинктом является "варварская жестокость".

То, до чего договорились философы, это всего лишь выделить некоторый набор чаще всего присущих людям ценностей - универсальный минимум. И тут возникла заминка, поскольку обнаружилось, что этот минимум лучше удовлетворяется в нелиберальных государствах ("традиционных обществах") - жизнь в них надежнее, безопаснее и духовно богаче. Ценности Запада являются в гораздо меньшей степени "общечеловеческими", чем ценности китайца, индуса или "совка". .. Нас, конечно, прежде всего волнует вопрос о том, как попытка навязать нам ценности иной цивилизации повлияла на кризис сознания в России. Но ведь и Запад, где либеральные ценности официально признаны как "общечеловеческие", испытывает из-за этого

углубляющийся кризис. Нам надо в него вглядеться, как в волшебное зеркальце. Хуже всего дело обстоит, похоже, в США".

Влияние доктрины иудаизма на мир

А. Крыленко "Денежная держава": "Сила евреев происходит от их убежденности, что право есть то, что благоприятно для еврейства и что сопровождается параллельным ослаблением в Христианском мире из-за смертельного противоречия между жизненно важными интересами христианских народов и принципами другого мира, исповедуемыми их религией. Несмотря на эти трудности, Христианство заложило фундамент цивилизации, но к концу Средних веков эта цивилизация, разъедаемая контактами с евреями, присутствующими в каждой провинции бывшей Римской Империи и приумножавшимися с веками, начала свое падение, прежде чем завершить свое полное воплощение. Во времена Ренессанса еврейское влияние способствовало возрождению язычества. Реформация, щедро поддерживаемая евреями, сопровождалась хаосом, анархией и коммунизмом. Эти тенденции отражают распространение апостасии среди христиан, которые вместо того чтобы оставаться Едиными с Христом и Его Церковью, перестали защищать христианскую цитадель цивилизации и стали христианами всего лишь по названию. И хотя ортодоксальные евреи, послушные своим раввинам, ежедневно проклинают христиан трижды в день и просят Бога истребить их, христиане в своем разъединении более бессердечны и безразличны ко Христу, чем евреи...