Чтение онлайн

Продвижение Ислама стало бы фатальным, захватившим в свои клещи Христианский мир, если бы не было остановлено Императором Львом III в Константинополе в 718 г. и Чарльзом Мартелем при Пуатье в 732 г."

Яков Свердлов

В. Шамбаров "Маги в Кремле": "Так, когда мы касаемся одного из переломных моментов нашего прошлого, эпохи революции и гражданской войны - той, что принято именовать "эпохой Ленина", обращает на себя внимание фигура Якова Михайловича (Янкеля Мовшовича) Свердлова. Одна из самых страшных фигур в российской истории. И одна из самых загадочных. Да, не побоюсь этого слова, загадочных. Она как бы вообще "выпадает" из рассмотрения исследователей.

Хотя деятель-то был не маленький! И почестей удостоился чрезвычайных. Похоронен у Кремлевской стены - не в стене, а у стены, в шеренге немногих "избранных"... Хотя оказывается, что автором всех самых громких, самых чудовищных преступлений "военного коммунизма" являлся именно он! Яков Михайлович. Нет, я не хочу представить дело так, будто остальные вожди большевиков были ангелами во плоти. Но "честь" авторства почему-то неизменно принадлежала ему. Другие руководители лишь развивали и продолжали его "начинания".

Мы привычно перечисляем - Ленин, Троцкий, Сталин, Дзержинский... А ведь Свердлов-то был в свое время величиной более крупной, чем даже Троцкий и Сталин. "Вождем номер два". И только после его смерти на этот ранг стал выдвигаться Троцкий!.. Кстати, мы привычно говорим о "сталинистах", "троцкистах". И никогда не упоминаем о "свердловистах" (или "свердловцах"?) А они, оказывается, существовали, "вождь номер два" имел собственную, вполне реальную группировку внутри партии. И группировку настолько сильную, что в конце жизни Яков Михайлович готов был встать в оппозицию самому Ленину... Но выясняется вдруг и то, что опору Свердлова составляли не только его единомышленники. Что он, ни разу не покидавший Россию, имел тайные связи и с зарубежьем..."

О лицедеях

Василий (Фазиль) Ирзабеков "Тайна русского слова. Заметки нерусского человека": "Вообще сама идея перевоплощения в другую личность, выставление напоказ самых интимных, самых сокрытых движений бессмертной человеческой души - для этой самой души весьма не безобидны. И если нынешнее иноязычное слово шоу никак не резонирует с русской душой, то старинное русское название театрального зрелища - позор - заставляет о многом задуматься".

Жизнь по законам Талмуда

Ю. Воробьевский: "Гой не ведает, что в Талмуде сказано: имущество не-евреев как пустыня свободная. "Этот общий принцип называется Хезкат ишуб. Он заключается в том, что собственность окружающих христиан распределяется кагалом (продается) подчиненным ему евреям... Получаемое таким образом право собственности называется хазака. Иногда такой собственностью может оказаться определенный человек - это право называется меропие...

В реальности, приобретатель права хазаки, скажем, на определенный дом, получает исключительное право стараться овладеть этим домом, причем "какими бы то ни было средствами"...

Итак, собирается кагал и делит все окружающее на зоны влияния. На что это похоже? На воровскую сходку. В основу криминального принципа и положен кагальный опыт. Точнее - практика, "освященная" словами из талмудического трактата: "Еврей должен почитаться почти равным Богу. Все принадлежит ему, все должны служить ему, в особенности животные в человеческом обличье, то есть христиане". Таков же и подход криминального мира. Только в наши дни у воров гои называются "лохами"."

"Клокочущая пустота" Ваджра А. Путь зла: "Личность, пораженная глубоким сомнением в существовании своей индивидуальности, непрерывно ищет сильных ощущений, которые могли бы продемонстрировать ей обратное".

Нерусские корни Российского уголовного мира (на примере Я. Свердлова)

В. Шамбаров "Маги в Кремле, или Оккультные корни Октябрьской революции": "имелись немаловажные факторы, способствующие контактам Мовши Израилевича и его сына (Я. Свердлова - Б.И.) с преступным миром. Дело в том, что значительную и очень влиятельную прослойку среди российских блатных в то время составляли евреи.

Такое положение сложилось отнюдь не случайно. Православная мораль была уже в значительной мере расшатана и ослаблена, но, тем не менее, все еще составляла серьезное препятствие для опускания русского человека на преступный путь. Если поднять самые громкие уголовные дела конца XIX - начала XX века (см. напр. Н. В. Никитин, "Преступный мир и его защитники", М., 1996), то можно обнаружить удивительный факт: расследование большинства из них не стоило правоохранительным органам ни малейшего труда. Преступника замучивала его собственная совесть, и он сам шел сдаваться с повинной! Поэтому описанные у Достоевского душевные страдания Раскольникова вовсе не плод писательской фантазии, а самая что ни на есть обычная реальность своего времени, как бы странно она ни выглядела с точки зрения россиянина сегодняшнего.

Конечно, существовали и русские бандиты, разбойники, в семье не без урода. Но в народной массе они и воспринимались именно моральными уродами! Заметьте характерную особенность - в русском фольклоре нет благородных Робин Гудов и симпатичных Картушей! Все разбойники в народных сказках и преданиях предстают персонажами сугубо отрицательными, зачастую связанными с нечистью и запродавшими ей души (см. напр. "Разбойничьи сказки" в пересказе В. Цыбина, М., 1993). В лучшем случае, подобно легендарному Кудеяру, им предоставляется право уйти в монахи и замаливать прошлые злодеяния. Уж, казалось бы, какую посмертную благодарность должен был заслужить в устном народном творчестве Стенька Разин! Но прославил его своим "Утесом" отнюдь не народ, а интеллигент Навроцкий. А в народной памяти Разин навеки осужден за душегубство на заточение в глубокой пещере, есть щи из горячей смолы и грызть каменные пироги. Причем рассказывает Гиляровскому это предание не купец или дворянин, а бывший есаул разбойничьей шайки (В. Гиляровский, "На жизненной дороге", Волгоград, 1959).

Словом, русские бандиты-то были, и немало. Но чтобы стать таковым, человеку требовалось перешагнуть свое "я", переломить собственную мораль, воспитание. И оторвать себя от собственного народа, стать для него "чужим". Евреи же заведомо чувствовали себя "чужими" в российской среде. Для них таких внутренних препятствий не существовало. Обмануть "гоя", надуть, перехитрить отнюдь не считалось серьезным проступком. Это был способ заработка, на грани доблести. Многие делали это легальными средствами - в торговле, деловых и финансовых операциях. Но не всем же быть купцами, финансистами, приказчиками. Еврейские семьи были большими, и каждому надо свое место под солнцем найти. Предположим, вне "черты оседлости" обосновался мастер - кому-то из детей оставил наследство, кто-то пристроился у других мастеров. А остальные? Они же не пойдут в деревню землю пахать. И на заводы стремились немногие. Вот и сваливались, как Яков, на "дно".

Развитию еврейской преступности способствовала и национальная взаимовыручка. У соплеменников-единоверцев можно было укрыться, получить помощь, найти каналы сбыта краденого. Точно так же, как в США по национальному признаку сложилась итальянская мафия, так было и в России. И не случайно эпицентром рождения первой российской мафии являлась Одесса (впрочем, и в Америке сперва лидировали еврейские преступные группировки, итальянские их вытеснили позже).

Поэтому и Яков Свердлов (уже к 15 годам - Б.И.) в блатной среде должен был найти "своих", что помогло его адаптации и выживанию".

Что до Я. Свердлова, то: "Он стал одним из тех, кто начал привлекать в партию уголовщину и шпану. Хорошо знакомую ему и привычную. Как раз в это время, в начале XX века, обозначился приток выходцев из преступного мира в "революцию". Потому что воровство и бандитизм в тогдашней России были занятием, скажем так, бесперспективным. В отличие от России сегодняшней, награбленные деньги не могли вывести преступника в верхушку общества и не открывали ему доступ к более высоким жизненным благам. Ни дворянские, ни интеллигентские, ни купеческие круги не приняли бы в свою среду сомнительного типа с темным прошлым. Несмотря ни на какое богатство. Даже в деревенском миру преступник, пусть и оправданный по каким-то юридическим обстоятельствам или отбывший законное наказание, все равно до конца дней обречен был оставаться "неприкасаемым", окруженным стеной отчуждения... Иное дело - "политики". Окруженные благоговением, почитанием, восторгами "прогрессивной общественности". А на нарах сидели рядом. И дела часто были похожими. Кассу "экспроприировать". Похулиганить на демонстрациях. Контрабандный груз провезти. И блатные со шпаной - те кто помоложе, кто о будущем задумывался или просто "пофраерить" хотел, стали призадумываться. "Перековываться" на политическое поприще. Такие и потекли к своему в доску парню Якову Свердлову".