Чтение онлайн

— Вот-вот! Есть хочется, любезный Пак! Я сейчас скоренько что-нибудь раздобуду! Давай отдохнем и перекусим.

Векс задрал голову, глянул на небо сквозь полог листвы и определил время.

— Скоро взойдет солнце, — сообщил он. — Сделайте привал, отдохните и поищите чего-нибудь съедобного.

Джеффри, издав охотничий клич, исчез за кустами. Шуршание листвы вскоре стихло, и Джеффри исчез для всех, кроме певчих птиц, — да и птицы скорее всего не были слишком уверены в том, что кто-то бродит по лесу.

Корделия соскользнула со спины единорога.

— Скажи, милая Лето, какие ягоды тут можно отыскать поблизости?

— Пожалуй, малину. Пойдем, я тебе покажу, где она растет!

Грегори, спрыгнув на землю, уселся под деревом и прислонился к его стволу спиной. Через пару мгновений глаза его сами собой закрылись, а голова упала на грудь.

Пак улыбнулся:

— Я так и думал. Прошлой ночью вы недоспали.

— А вот Джеффри не пожелал вздремнуть, — возразил Магнус.

Пак сердито пожал плечами:

— Джеффри — известный непоседа. Он, похоже, думает, что, покуда он спит, жизнь пробегает мимо. Но и ему нужно поспать.

— Да, а то что-то он стал мрачен. Наверное, сердится на Корделию из-за единорога.

— Ну да, — кивнул Пак. — Ей он позволяет ехать на себе верхом, а Джеффри близко не подпускает.

— Точно, — согласился Магнус. — Как бы ссоры не вышло.

Пак искоса взглянул на него:

— А знаешь, мальчик, когда-нибудь ты станешь мудрым командиром. Все так, как ты говоришь. Тебе следует придумать, как отвлечь Джеффри от этой зависти, а не то он может и вправду закатить скандал.

— Я и сам об этом думал, — признался Магнус. — Вот только ничего измыслить не могу. Единорог его ни за что к себе не подпустит. Что же делать?

— Ты еще не догадался? — хитро усмехнулся Пак. — А ты подумай хорошенько, парень. Единорог Джеффри к себе не подпускает, но разве этот чудный зверь обижает его?

— Нет, — медленно протянул Магнус. — Покуда Джеффри не пытается к нему подобраться. — Пак выжидательно кивнул. — Значит, — задумчиво проговорил Магнус, — надо сделать так, чтобы зверь расположился к Джеффри, подобрел к нему, не подпуская близко к себе.

Пак довольно ухмыльнулся:

— Молодчина, додумался. Осталось только измыслить, как это сделать.

Догадка пришла к Магнусу, когда компания заканчивала завтракать.

Все время, пока они ели, Магнус смотрел по сторонам, пытаясь придумать, как отвлечь Джеффри от черной зависти. Теперь, когда Корделия, собрав ягод, сидела на траве вместе с остальными, а не верхом на единороге, и ела жареную куропатку, Джеффри, похоже, немного успокоился, однако Магнус понимал: стоит Корделии снова усесться верхом на своего скакуна — и все начнется сызнова. Джеффри придется мириться с тем, что он идет пешком, а сестра восседает на чудесном звере. Конечно, он мог бы полетать или сесть верхом на Векса, но это было совсем не то. Он и раньше летал и ездил на Вексе, а верхом на единороге — ни разу.

Магнус глянул на единорога, который стоял футах в тридцати от костра и жевал листья, срывая их губами с невысоких веток. Обернувшись, он обратил внимание на Корделию. Та успела сплести венки не только для себя, но и для фей. Магнуса озарило, и он радостно усмехнулся.

— Корделия, — окликнул он сестру, — не одолжишь ли мне пару твоих веночков?

Девочка подозрительно посмотрела на старшего брата:

— Зачем они тебе понадобились?

— Просто так. Поиграть.

Корделия Магнусу, конечно, не очень поверила, но в его просьбе не было ничего дурного, и она бросила Магнусу несколько венков.

Магнус поймал их, взял один и, весело ухнув, бросил единорогу.

Единорог обернулся, вздрогнул и был готов убежать, но увидел, что к нему летит венок. Он заржал, припал на передние ноги, нацелился рогом и подцепил им венок.

— Нет! — вскрикнула Корделия, вскочив на ноги. — Это нечестно!

А Магнус проворно перебросил венки Джеффри и Грегори. Единорог помотал головой, раскрутил пойманный венок и отбросил его Магнусу. Тот поймал его с радостным криком:

— А я и не думал, что он бросит венок обратно!

— И со мной, и со мной так поиграй! — воскликнул Грегори и бросил венок единорогу.

— Нет, теперь моя очередь! — крикнул Джеффри, и его венок тоже полетел к единорогу.

Венок, брошенный Грегори, отлетел в сторону — малыш был не слишком ловок, но единорог отбежал в сторону и успел подцепить цветочное колечко рогом, после чего одним грациозным прыжком оказался на прежнем месте, поймал на рог венок, брошенный Джеффри, и победно заржал.

— Нет! Нет же! Отдайте мои венки! — прокричала в отчаянии Корделия.

Успокойся, детка, — посоветовал ей Пак. — Они же просто играют, а поиграют — отдадут тебе твои веночки.

— Что тогда от моих веночков останется!

— Ну порвутся они, и что? Новые сплетешь.

— Ой, ничего ты не понимаешь, Робин! У-у-у! Как же они меня разозлили!

— Ну, ясное дело, — негромко проговорил Пак. — Ведь это же твой единорог, правда?

— Мой! Мой! Как они смеют с ним играть?

— А почему бы и тебе тоже не поиграть, а? — невинно спросил Пак. — Если единорог с тремя детьми играет, то где трое — там и четверо.

— Но они вообще не имеют права с ним играть! Он мой!

— Ну уж нет. Что нет, то нет. Единорог — дикий и свободный зверь, детка. Он подружился с тобой, но это не значит, что теперь ты стала его хозяйкой. Никогда так не думай, потому что как только единорог это почувствует, он тут же убежит.

Корделия замолчала, но по тому, как она смотрела на братьев, было видно, что злиться она не перестала.

— Посмотрите, как он старается поймать венок всякий раз, когда ему бросают, — проговорила тоненьким голоском Лето. — У него глаза так и сверкают. А как он радостно ржет! Нет, похоже, этому единорогу очень Нравится играть с твоими братишками — покуда они не подходят ближе.

Взгляд Корделии самую малость смягчился.

— Ты, — рассудительно заметил Векс, — единственная, кому единорог позволяет подходить близко. Так почему твоим братьям немного не поиграть с ним, если он не возражает?

— Верно, с твоей стороны это было бы проявлением большой щедрости, — подтвердила Лето.

Злость Корделии почти совсем отступила.

— Покажи им, что ты не против их игры, — поторопила девочку Осень.

— Это как же?

— А ты включись в игру, — ответила фея.