Чтение онлайн

Глаза Палами засияли недобрым, хитрым огоньком.

— И?

Поняв, к чему клонит «подруга» Бальтазар хмыкнул.

— И даже не проси! Я к ней под пытками не обращусь. И девку посадят! Так что прости, подруга, но тут уж я точно не помощник!

— Тогда давай его вместе выкрадем? Ну, роддом ведь закрывается ночью? А ты меня туда перенесешь. Мы тихо возьмем ребёнка и исчезнем. Я бы так и сделала, но у меня нет моих способностей. Их Смерть забрал, в обмен на сосуд! Вот какой была цена. А у меня осталось два с половиной часа! Бальтазар, пожалуйста. А я выполню любое твое желание!

— Да нужны мне твои желания, рыбка золотая, — фыркнул ангел, махнув рукой. — Почему ты именно ко мне постоянно обращаешься? У меня на лбу, что ли написано «Помогу всем, самый гуманный ангел в мире?!» Палами, я не гуманист и сострадания к демонам, пускай и бывшим, не испытываю.

— А к невестке лучшего друга?

— Ты о Габриэле? — Бальти прищурился. — Да хоть жена архистратига, мне-то какое дело?

— Кстати, я его не жена, а невестка! А он твой начальник… Понимаешь, к чему я?

— Так, ладно, что-то это бессмысленно всё. Жди здесь. Сейчас принесу тебе ребёнка, а потом исчезну. И больше меня не зови, цыпочка, не приду! Тем более, что ты отрываешь меня всегда от важных дел. Я между прочим новеньких учу в гарнизоне. Ангелесс…

Палами невольно засмеялась, а затем закатила глаза.

— Я уже догадалась, чему ты их учишь. Анатомии? Показываешь им себя на деле, да? А что, воин ты опытный, бабник знаменитый, так и учишь новобранцев премудростям. Особенно особей женского пола!

— Ну как после таких слов тебе отказать? Жди здесь!

И ангел внезапно исчез, оставив Палами одну в спальне. Девушка глубоко вздохнула и присела на кровать. Теперь у нее было время на то, чтобы наконец осознать все, что произошло за последние часы.

***

— Ну вот, я свое дело сделал!

Спустя час томительного ожидания, посреди спальни появился Бальтазар. Пока его не было, Пройс успела уже и прилечь, и покурить, и попереживать. Но ангел вернулся, а значит больше поводов для паники не было. На руках Бальта спал младенец.

Это была маленькая, хрупкая новорожденная малышка, которая была укутана в теплые пеленки. Девочка сладко спала, трогательно посасывая во сне пустышку, рассматривая свои безоблачные и сладкие младенческие сны. Из-под крохотной детской шапочки выбивались пушистые светлые волосики.

— Ты где её взял? Ты её у матери выкрал? — поинтересовалась Палами, встав с кровати.

Она подошла к Бальту, бережно держащему на руках младенца, и посмотрела на новорожденную.

— Где взял, там уже нет! — коротко ответил тот, смотря на ребёнка. — Она сирота. Мамаша какая-то подкинула под двери церкви местной. Уж я-то знаю места, где можно детей добывать. Странная фраза… Она должна была расти у местного батюшки, который подкидышей усыновляет и растит, как собственных детишек. Ну я и взял ребёнка, пока батюшка на службе был.

Бальтазар ещё раз взглянул на ребёнка, а затем бережно передал спящую девочку Пройс. Экс-демон взяла ребёнка и всмотрелась в круглое личико. Это маленькое дитя было сейчас такое беззащитное. Малышка сладко спала, слегка посапывая во сне и посмактывая пустышку, и не догадываясь, что её ждало впереди.

— Спасибо, Бальти, можешь идти! Дальше я сама, — Пройс благодарно улыбнулась ангелу

— Спасибо за разрешение, моя королева, — съязвил ангел, сделав театральный реверанс. — Бывай здорова, Палами, и больше не зови меня. Не появлюсь!

— Я поняла. И не кричи, ребёнка разбудишь.

На последней фразе произнесенной экс-демоницей Бальтазар усмехнулся, а затем, щелкнув пальцами, исчез.

И Палами осталась один на один с новорожденной девочкой. Экс-демон думала, что все будет довольно просто, и что она добыла ребёнка, но она даже не представляла, что случится дальше. А ещё она не понимала, почему от взгляда на это личико ее охватывает такое странное чувство… Какое-то щемящее, нежное… Никогда раньше она такого не чувствовала. И это пугало Палами.

POV Палами.

Знаете, я не понимаю, что вообще со мной происходило в тот момент, но как только я взяла на руки этого ребёнка, как в сердце что-то екнуло. Я сразу же стала чувствовать просто неописуемое тепло, какую-то энергию, которая исходила от этого ребёнка. Он был для меня чужим, но я уже чувствовала нечто такое, что не могу передать. Наверное, меня не поймут особи мужского пола, ведь только женщина может такое чувствовать к ребенку - пусть даже не к своему. Наверное, это инстинкт материнства, который заложен в каждой женщине природой. Ну, или я не знаю, как это описать, но в тот момент мной овладело странное желание. Желание защитить этого ребёнка, приютить его и никому не отдавать.

Я всегда любила детей. И при жизни человеком, и когда после смерти я попала в Ад, к Аластару, какое-то чувство у меня оставалось. Знаете, у Аластара нас всех учили, что мы — демоны, мы не способны чувствовать. Даже не так, мы не должны чувствовать. Каждое занятие у Аластара начиналось с того, что нам внушали, что эмоции неприемлемы для демонов, что все демоны только палачи, созданные для пыток. И чем дольше душа находится в Аду, тем она становится чернее. Нас каждый день обучали тому, чтобы мы были только демонами: жестокими, беспощадными, паршивыми тварями, которые должны были убивать. Из нас делали черноглазых сук.

Для того, чтобы превратить чистую душу в черную, Аластар показывал пытки. Он пытал их такими способами, о которых я даже не могу рассказать. Я видела собственными глазами как мучились грешники, как их израненные души разрывало на куски, как они испытывали такие муки, что врагу не пожелаешь. Я каждый день слышала стоны и мольбы о пощаде, чувствовала, как барабанные перепонки разрывало от истошных воплей грешных душ. И это все доставляло моему учителю радость.

Для нас же, демонов, это была своеобразная демонстрация, чтобы мы становились такими, как он - палачами. Аластар думал, что такими показами сможет лишить остатки чувств, остатки чего-то положительного. И он был прав. Многие демоны и лишались умения чувствовать, переживать, становясь жестокими адскими палачами, от рук которых выли и стонали грешники. Но это было не про меня. Я пытала, выполняла беспрекословно приказы, пытала так, как меня учили. Я смогла из обычной шестерки, которая выполняла самую ужасную и грязную работенку в преисподней, подняться до ученицы Аластара и завоевать его расположение. О, совсем случайно, но ведь смогла! Я была усердной ученицей, впитывала знания как губка, и не раз давала ему повод для гордости. Я старалась не упасть в грязь лицом, и должна была делать все, дабы не потерять его доверие. Я должна была быть образцовым палачом, на которую рассчитывал Аластар, и я все делала для этого.

Но ещё я отличалась от других. В его группе было достаточно учеников, но я отличалась от них всех. Знаете чем? Правильно, эмоциями и чувствами. Сколько Аластар не пытался выбить из меня эти чувства, заглушить их, подавить, у него ничего не выходило. Я за это оказывалась в пыточной и несла наказания. Причем, это были такие наказания, которые я не могу передать словами. Но сколько бы он меня из-за них не пытал, (черт, его методы воспитания оставляли желать лучшего) ничего не выходило. Чувства оставались. Я винила во всем свой истинный сосуд, думала, что иногда попадала под её эмоции. В общем, не важно. Важно то, что убить в себе эмоции и чувства у меня не вышло.