Чтение онлайн

Ангелессе хотелось кричать от собственного бессилия, а Габриэль быстро умирал. И вот, когда уже шансов на спасение не осталось, а брюнетка совсем отчаялась, в зал вошел архангел Михаил, который был хмурым и задумчивым. Заметив архистратига, Бель облегченно выдохнула. Тот подошел к брату и склонился над ним. Его взору открылась огромная, кровоточащая рана, которая совсем не затягивалась. Ничего не сказав, Михаил положил ладонь на рану Габриэля и закрыл глаза. По его телу пробежали мурашки, а ладонь, которая лежала на ране младшего брата, засветилась красным светом. По венам Михаила побежала кровь. Орабель и Бальтазар наблюдали за действиями своего правителя, и когда прошло около пяти минут, Габриэль тяжело задышал и закашлялся. Рана исчезла, и он быстро открыл глаза.

— Михаил… Братишка! — завопил Габриэль, осматривая себя. — Я уже думал, что все. Умер.

— Габриэль! — радостно вскричала Орабель и подбежала к возлюбленному.

Она с благодарностью смотрела на Михаила, а из глаз капали слезы, теперь уже слезы радости.

— Теперь все хорошо, — прошептал Фокусник, прижимая к себе невесту. — Где Палами и Люцифер?

Михаил задумался, а затем слегка потупил взгляд.

— Палами спит у меня в доме, а Люцифер… Ничего не вышло. Каким-то странным образом, я сам не понимаю почему, но Люцифер остался там… Из-за этого у Палами была истерика, и мне пришлось её заставить спать. Насильно. Ничего не понимаю.

— Что?! — Сладкоежка удивленно посмотрел на старшего брата. — Ты хочешь сказать, что Люцифер остался в клетке?!

— Сам в шоке! — коротко ответил Михаил, проходя в глубь зала. — Но мы его вытащим. Чего бы мне это не стоило… Так, а теперь с тобой. Точнее, с вами всеми.

Он присел на что-то мягкое, отдаленно напоминающее небольшой трон или небольшое кресло. Архангел окинул взглядом младшего брата, Орабель и Бальтазара и приказал им садиться. Бальтазар развел руками и присел. Тоже сделал и Габриэль. Около него присела и Орабель и прижалась к жениху. Михаил, удовлетворенный тем, что ангельская братия его послушала, щелкнул пальцами. В зал вошло два ангела. Те внимательно смотрели на своего командира, явно не ожидая его видеть. Ведь было странно увидеть Михаила вне стен Клетки, но тем не менее… После своего возвращения на Небеса, ангелы сразу же приняли его, своего архистратига, и власть к нему вернулась.

— Приведите сюда Кастиэля! — приказал он ангелам. — И да, передайте всем, что я вернулся. И я снова управляю Небесами. Пока нет нашего Отца, я снова взял власть в свои руки и теперь я ваш военачальник, командир и правитель. Все как и было раньше. Ничего не изменилось.

Ангелы кивнули и побежали выполнять приказ великого правителя, а тот строго, но совсем без злости, бросил взгляд на младшего братишку, в руках которого появился шоколадный батончик. Михаил покачал головой, ничего не говоря.

— Что? — поинтересовался Габриэль, откусывая шоколад. — Моя полусмерть слишком много у меня забрала сил. Могу я полакомиться? Я же все-таки сладкоежка. А сладкое настроение повышает и вырабатывает гормоны счастья и радости. Это я вам как эксперт говорю.

— А выпивка повышает настроение ещё сильнее шоколадных конфет! — дополнил Бальтазар, в руках которого появился бокал с коньяком. Ангел блаженно улыбнулся и опустошил бокал, тоже под пристальным и удивленным взглядом архистратига. — Немного совсем…

Ничего не ответил Михаил. Не успел. Дверь в светлый зал отворилась и вместе с ангелами вошел Кастиэль. Ангел был одет в свой традиционный бежевый плащик. Кас удивленно осмотрелся по сторонам, явно не понимая, что вообще происходит, а Михаил подал знак ангелам, и те покинули зал.

— Михаил? Кажется мне это все? — удивленно спросил Кастиэль.

— Тебе не кажется, — ответил старший архангел. — Я реальный. Ангелы привели тебя ко мне.

— Как вышел из Клетки ты? И Люцифер на свободе? Я ничего не понимаю…

— Это уже не важно. Главное, что теперь я с вами и все вернулось на круги своя. Всё, не задавай вопросов Кастиэль, а лучше присаживайся. У нас будет серьёзный разговор.

Кас присел, больше не задавая вопросов.

— Итак, — начал говорить Михаил, смотря на свое ближайшее окружение, — вы начали войну. Я понимаю, выхода другого не было… Гражданская война на Небесах унесла жизни миллиардов наших собратьев. Многие сильные ангелы полегли на поле боя, защищая каждый своего военачальника. Поля нашего отчего Дома политы кровью. Помимо смертей, ещё и ресурсы Небес исчерпались. Война опустошила все, разрушила Рай. Сейчас здесь царит анархия и разруха. Это серьёзный военный конфликт, и вы знаете это. При всем при этом, война принесла огромные, ужасные, разрушительные, кровопролитные последствия, включая смерть нашего брата — архангела Рафаэля. Но война закончилась, а последствия остались. И они даже серьёзнее, чем были во время Первой гражданской войны. И, конечно, за них придется отвечать. Я сделаю всё, чтобы возродить наш Дом, сделать его снова процветающим и солнечным. На его восстановление уйдет много времени, но я приложу максимум усилий, чтобы достичь результата. Но это не значит, что наказания не будет. Все виновники военного конфликта, виновники этого кровопролитного безобразия, которое повергло меня просто в шок, а Рай в горы руин, будут наказаны. Рафаэль свое получил, а теперь получите и вы… За все поступки нужно отвечать, верно? Если я не прав, можете протестовать.

Габриэль и ангелы внимательно выслушали речь Михаила. Младший архангел задумался. Он не знал, что отвечать на такой монолог старшего брата и прекрасно понимал, что теперь они понесут наказание за содеянное. Заслуженное наказание. Ведь гражданская война — не игрушки, и за все нужно отвечать, а он знал, на что идет.

— Нечего протестовать, — встрял Бальтазар, опередив Габриэля. — Рафаэль погиб. Мы начали всю эту заваруху и знали, что будет. Мы не хотели начинать войну. Нет, совсем нет. Просто случилось всё само собой. Рафаэль был слишком одержим желанием перезапустить Апокалипсис, а мы должны были его остановить. Он был помешан на своей бредовой идейке сделать то, что не удалось сделать Люциферу, а именно — свершить армагеддон. Мы должны были его остановить, вот и начали всё это. Мы понимали, что остановить его можно только одним способом. Я подчеркиваю, одним способом — войной. Тем более он сам уже был готов к ней. Он приказал Габриэлю и Кастиэлю преклонить пред ним колени, а те не согласились…

— Да, мы не согласились, — к диалогу подключился Габриэль, который благополучно дожевал своё лакомство, — так как прекрасно знали, что если преклонить колени перед нашим братом — Апокалипсису не миновать. Подчиниться ему означало - согласиться с его безумным планом! Тогда не было тебя, не было Люцифера. Вся власть была в его руках, и он имел право вершить все, что было угодно его архангельской заднице. И он это делал. Половина ангелов пошла у него на поводу, а мы нет.

— У нас просто не было другого выхода! Рафаэль не понимал, что творит! И все, ради чего так упорно трудились Винчестеры, рухнуло бы… А мы его остановили, даже такой вот ценой, — продолжал Бальтазар теперь расхаживая по залу. — Мы прекрасно знали о последствиях и знали, на что идем. Мы знали, что понесем наказание за такие вот поступки, но назад пути не было. Кстати, они тогда ещё не знали о моем возвращении, ага.

— Мы были удивлены, когда Бальтазар перенесся в Эдем, — снова дополнил Габриэль, садясь обратно на лавочку.

В руках архангела появилась плитка черного шоколада.

Михаил внимательно слушал брата и друзей, желая сначала во всем разобраться, а затем свершить правосудие.

— Все? Вы все сказали или есть ещё что-то? — спросил Михаил, немного изогнув бровь. — Орабель, Кастиэль? У вас есть что добавить к речи Габриэля и Бальтазара.

— У меня нет, — ответила ангелесса, почтенно склоняя голову перед властью архистратига.

— Но Апокалипсису свершиться мы не дали, — промямлил Кастиэль.

— Хорошо. Если вы все сказали, тогда я сейчас решу, что с вами всеми делать.

Архистратиг встал со своего недотрона и вышел из зала, оставляя ангелов одних.

— Смертную казнь же отменили? — поинтересовался Бальтазар, посмотрев на сладкоежку.

— Надеюсь, что да… Надеюсь, Михаил придумает нам гуманное наказание. Мы же все-таки родственники. И не просто его ближайшее окружение. Я думаю, он будет к нам снисходителен.