Чтение онлайн

— Заткнись! — прорычал Бастиан, его лицо исказилось от гнева, вены на шее вздулись. Его спокойствие исчезло без следа. — Что ты можешь знать?! Если бы не господин мэр, мы бы все давно сгинули в этом аду! Он несет на себе бремя власти, о котором ты, простой геймер, даже не догадываешься!

Он снова ринулся в атаку. Я парировал следующий удар, отводя молот в сторону. Оружие врезалось в стену, выбив облако бетонной пыли и оставив в ней глубокую вмятину.

— Бремя власти не дает права морить людей голодом и хладнокровно приговаривать друзей к смерти! — выкрикнул я в ответ, уходя от его неуклюжего, но мощного пинка.

Наша словесная перепалка мгновенно переросла в жестокий, яростный бой. Это не было сражением на смерть, но и дружеским спаррингом это назвать было нельзя.

Роскошные апартаменты превратились в арену. Бастиан был воплощением чистой силы. Каждый его удар молотом был подобен удару тарана. Стол из красного дерева, за которым мы недавно сидели, разлетелся в щепки от одного-единственного попадания. Диван, в который я увернулся от очередного выпада, был опрокинут и отброшен к стене. Он был медленнее, но каждый его шаг сотрясал пол.

Я же был его полной противоположностью. Скорость, тактика, использование окружения. Я не пытался блокировать его атаки в лоб — это было бы глупо. Я уходил с линии удара, позволяя его инерции работать против него самого. Я скользил по комнате, отталкиваясь от стен, перепрыгивая через обломки мебели, постоянно меняя направление. Я не стремился ему всерьез противостоять, хотя и мог бы в любой момент обратить в зомби, но Каната меня бы тогда точно не поняла. Поэтому я просто уклонялся, да контратаковал быстрыми пинками по суставам, да в опорную ногу, чтобы сбить его равновесие.

Мы кружили по разгромленной комнате, как два хищника. В какой-то момент из-за подобной пассивной тактике я оказался загнан в угол. Отступать было некуда. Он замахнулся для сокрушительного удара сверху вниз, вкладывая в него всю свою массу. И теперь я не стал уворачиваться. Вместо этого я присел и, сконцентрировав силу в ногах, выстрелил вверх, прямо ему навстречу. Мое плечо врезалось ему в грудь. Мы оба отлетели в разные стороны. Он — в стену, я — в панорамное окно. Стекло с оглушительным треском пошло паутиной, но выдержало.

Бастиан тяжело поднялся, его грудь вздымалась от ярости и усталости. В его последней, отчаянной атаке он бросил свой щит прямо мне в лицо, а сам с молотом наперевес ринулся следом. Ну реально, классическая комбинация танка. Но я уже ждал этого. Я отбил щит в сторону и, когда Бастиан оказался рядом, нанес резкий удар ногой по рукояти молота. Оружие вылетело из его ослабевших пальцев и с грохотом отлетело в другой конец комнаты. Прежде чем он успел среагировать, я рывком сократил дистанцию, схватил его за стальной нагрудник и с силой впечатал в стену, рядом с треснувшим окном. Моя демоническая рука сжалась на его горле. Бой был окончен.

Он тяжело дышал, в его глазах все еще горела ярость, но к ней примешивалось бессилие. Он не мог толком шевелиться.

— Мы пойдем своим путем, — произнес я, мой голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал как приговор. — И твоему мэру придется с этим смириться. А тебе, Бастиан, придется выбирать, на чьей ты стороне. На стороне своего господина, который готов пожертвовать чему годно ради «порядка»? Или на стороне своей госпожи, которая хочет спасти друга?

Бастиан, тяжело дыша, сжал зубы. Он не ответил. Его взгляд метнулся через всю комнату, на ту, ради которой он и начал этот бой. Каната стояла посреди разгромленных апартаментов, между обломками мебели и осколками былой роскоши. Она кусала губы, и на ее лице застыло выражение мучительной нерешительности.

— Все зависит от тебя, Каната, — произнес я, не ослабляя хватки и не отводя взгляда от ее телохранителя. — Как лично ты собираешься с этим разбираться? Пора становиться решительной!

Они вышли на широкую, мертвую площадь, и здесь их путь прервался. Хотя впереди не было ни стены, ни завала, воздух был другим. Он дрожал и мерцал, как раскаленный асфальт в летний зной, искажая очертания разрушенных зданий по ту сторону. В нем, словно крошечные, золотистые светлячки, медленно кружились мириады сияющих пылинок, и от земли поднимался легкий, едва заметный пар. Все это пространство гудело, издавая тихий, почти мелодичный, но вызывающий подсознательную тревогу звон, похожий на пение далекого, нечеловеческого хора.

— Хозяин… — раздался позади тихий, испуганный шепот.

Все обернулись. Лилит, до этого спокойно следовавшая за Митяем, как верная тень, остановилась. Она прижимала руки к груди, ее прекрасное демоническое лицо побелело, а кожа, казалось, дымилась в этом странном свете.

— Этот свет… он… жжется, — ее голос был слаб, полон отвращения и боли.

Лера проверила свои возможности. Системный чат не работал. Связи с внешним миром не было. А Лилит, судя по всему, как инфернальное существо, была их индикатором, лакмусовой бумажкой, которая первой реагировала на эту враждебную среду. Это был не просто барьер, а целая зона, пропитанная силой, противоположной ее природе. Данж. И чтобы добраться до брата, им предстояло пройти его насквозь.

Из мерцающего воздуха, словно сотканные из самого света, беззвучно материализовались несколько фигур. «Светящиеся Стражи». Они пока не атаковали. Они просто двигались вдоль невидимой границы, их движения были плавными и безмолвными, как у рыб в аквариуме. Их сияющие, лишенные черт лица были повернуты в сторону их группы. Они ждали, но не решались действовать самостоятельно.

Тормозить было нельзя. Макс был там, за этой вуалью света. И каждая секунда промедления была непозволительна. Они выдвинулись.

Как только они пересекли невидимую границу, Лера почувствовала это сама. Воздух стал тяжелым, давящим, словно они погрузились под воду. Золотистые пылинки оседали на одежде и коже, вызывая легкое, неприятное покалывание. Для нее, Рачка и Зеленюка это был лишь дискомфорт. Митяй, кажется, вообще ничего не замечал, увлеченно разглядывая сияющих стражей, как новых, интересных мобов. Но Лилит… ей было откровенно плохо. Она слабела на глазах, ее инфернальная природа страдала от этой концентрированной «святой» энергии.

Стражи, заметив их вторжение, беззвучно развернулись и устремились к ним. Их было много. Десятки сияющих фигур выходили из переулков и спрыгивали с крыш, их клинки из чистого света вспыхивали в полумраке. Начался бой.

— За меня! — рев Зеленюка был подобен грому.

Он принял на себя первый удар, его щит гулко зазвенел под градом световых атак, но хобгоблин даже не пошатнулся.

— А вот и экспа! Наконец-то! — с любимым боевым кличем Митяй ввинтился в толпу, его копье, окутанное энергией, разнесло одного из стражей на сгустки света.