Чтение онлайн

– А дальше? Икра-то где?

– Дальше уже просто, из щуки икру тебе выковыривать не придется. Щучью икру смешать со сметаной и добавить мелко порезанный репчатый лук. «Для подачи произвольными движениями полить тарелку яичным желтком, сбитым с мукой, поместить на тарелку мозги и выложить рядом щучью икру. Поперчить и посолить по вкусу». Мне кажется, это гениально! То, что нам надо! Идеальная смесь вкуса и эпатажа!

– Это может быть вкусно, – согласился Габриэль, – и действительно эпатажно. Но может быть, есть что-нибудь попроще? Что еще едят эти славяне? Габриэль тоже достал айфон и стал гуглить.

– Каша из топора – неуверенно прочитал он с экрана.

– Что? Ты уверен в правильности перевода?

– Не совсем, – он продолжил читать. Спустя несколько минут он недоуменно засмеялся.

– Любопытный рецепт. Вкратце смысл в том, что, кроме топора, в кастрюлю кладутся все необходимые для полноценной каши ингредиенты, и после приготовления топор вытаскивается. А каша остается.

– Топор не едят?

– Нет.

– Но зачем тогда он нужен?

– Не знаю.

– Похожий рецепт есть у индейцев Мачу-Пикчу в Эквадоре. Там живущие в горах индейцы кладут в густой мясной суп горячие круглые камни с вулкана. Это делается для того, чтобы суп не остывал, ведь в горах холодно. Быть может, и топор в каше для этого, чтобы она оставалась горячей в холодной Сибири?

– Возможно. Но, может, все проще? Для чего в коктейль кладут маленький зонтик? Просто для красоты. Может и топор для украшения?

– Да, и кашу назовем «Раскольников!» – восторженно воскликнул Ник. – Ну вот и гвоздь меню «а-ля рюс». Телячьи мозги со щучьей икрой и каша «Раскольников»!

– А подача каши?

– Ну, тут уже проще. Официант выкатывает на специальном столе-пне горшок с дымящейся кашей. Из горшка торчит топор. У стола официант на глазах гостей хватает топор за рукоятку, ставит кашу на стол, а топор с размаху втыкает в пень! Эффектно! Вот так! Бах! – Габриэль громко с размаху хлопнул ладонью по столу. От неожиданности Ник вздрогнул и зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил себя в незнакомом полутемном зале.

Прошло два дня в медленном полете. Связи по-прежнему не было, что было странно, но еще более странной была работа навигационных приборов. Пытаясь проложить короткий путь, Макгрегор выстраивал прямую траекторию, но курс не устанавливался, и лодка упорно отклонялась к следующей планете, словно других путей пройти этот участок галактики не существовало. Похожая ситуация была в гигантском космо-маркете IKEA, где приходилось лететь от гарнитура к гарнитуру, и выбраться из магазина можно было только через пару световых лет, пока не минуешь всю экспозицию. Причина этого стала понятна к вечеру второго дня, когда до планеты оставалось лететь пару часов, и ее можно было уже разглядеть невооруженным взглядом в иллюминаторе. Запиликали датчики посещения, Макгрегор нажал кнопку «принять», и в гостиной материализовалась невысокая фигура. Когда настроилась резкость голографа, он разглядел ее. Это была старушка в длинном суконном платье зеленого цвета, с туго собранными в узел седыми волосами. Поверх платья была одета теплая жилетка, отороченная понизу куцым мехом неизвестного происхождения, а на ногах – домашние туфли.

Гостья придирчиво оглядела Макгрегора поверх очков, так, словно это он пришел к ней, причем был не слишком желанным посетителем.

– Почему в верней одежде? – строго спросила наконец она. – У нас в верхней одежде нельзя!

Макгрегор так удивился, что не сразу нашелся, что ответить.

– Э-э-э… а в чем, собственно, дело? Почему нельзя?

– Такие правила! – Она продолжала осматривать антиквара. – А что это за обувь? Дикость какая. Наденьте тапочки! Как не стыдно, а ведь пожилой человек!

В этот момент у Макгрегора пиликнул космофон и на экране высветилась эсэмэска о том, что деньги на счете есть. Значит, связи нет не потому, что опустел счет, как предположил было он.

– Вы еще и телефон не отключили?! – негодующе воскликнула старушка.

– А что, почему надо отключить телефон?

– Я же сказала, у нас такие правила! Им уже не одна сотня лет, и не вам их менять!

– Да где же это, у нас? Вы же на моем корабле!

– Эх, молодой человек! – укоризненно покачала головой гостья, – мы-то с вами на вашем корабле, а вот сам корабль где? Ну как можно быть таким невнимательным! В наше время такого не было. Неужели не заметили вывеску у нас на входе?

– Простите, нет. Но где же все-таки я?

– В Галактическом музее! – торжественно провозгласила старушка. – А я – смотритель музея и по совместительству, – вздохнула она, – экскурсовод. Штатов нет, сократили всех ввиду низкой посещаемости. Зовут меня Тамара Сергеевна Брешковская.

Спустя пять минут все немного прояснилось. Оказалось, что Макгрегор залетел в этнографический музей Галактики. Поэтому и не работал телефон, который глушили, ведь в музеях нельзя пользоваться телефонами, черт побери! Это же объясняло и непременные тапочки, и запрет на верхнюю одежду. Последнего Макгрегор еще с детства не понимал и хотел даже как-то раз специально прийти в музей в плаще на голое тело, дабы поставить в логический тупик музейных крыс. Но самое печальное в этой истории было то, что из музея было невозможно выбраться, не посмотрев полностью всю экспозицию от начала до конца! Действительно, как в магазине IKEA. Экспозиция состояла из планет с различными экзоцивилизациями, что немного подсластило пилюлю, ведь он как-никак антиквар. Узнав об этом, Брешковская смягчилась и любезно предложила Макгрегору себя в качестве экскурсовода. Ему ничего не оставалось, как согласиться.

– С одной планетой вы уже ознакомились самовольно, то есть самостоятельно, – сказала экскурсовод. – Это была цивилизация гипертрофированной собственности. В ней слишком усердно и трепетно стали относиться к собственности, и планета перестала развиваться. Поэтому и попала в наш музей. Не придавайте слишком большого значения вещам. Ведь мы – бренны, в отличие от них. Следующая – это планета с проблемой идентификации личности. Мы ее называем планета Паспорт, для простоты.

– Что это значит? – поинтересовался антиквар.

– Что значит? Чтобы было понятнее, я отвечу вопросом на вопрос. Вот вы кто, господин Макгрегор?

– Я Макгрегор, антиквар.

– А что значит Макгрегор?

– Это имя мое.

– А что значит имя?

Макгрегор на секунду задумался.

– Ну, это то, как меня зовут. Называют.

– Позывной что ли? А если не будете отзываться? Значит, уже не вы?

– Нет, это значит, что я не хочу отзываться. Сплю, например.

– А зачем вообще имя нужно, если уже есть такой человек, как вы? Вы вообще один такой или еще есть? А если вы глухонемой и отозваться не можете, и услышать не можете? А если вас зовут, но откликается другой человек?

– Что за идиотские вопросы?

– Ну, вот вам кажутся они идиотскими, а на планете Паспорт эти вопросы – самые что ни на есть очевидные и разумеющиеся.

– Но ведь у каждого человека есть паспорт, по нему и удостоверяется личность, не так ли?

– Паспорт? – снисходительно переспросила Тамара Сергеевна. – Эта бумажка? Какое отношение она имеет к вам?

– В паспорте написано мое имя, есть информация, когда я родился, и главное – вклеена моя фотография.

– А кто решает, что это ваша фотография?

– Да много кто, – не нашелся сразу, что ответить, Макгрегор. Он начинал чувствовать какой-то подвох, слабость своей позиции. – Таможенник на пограничном контроле или нотариус, например. Или космополиция.

– То есть, вы – это Макгрегор или не вы – решает какой-то человек, глядя на бумажку? И, решая, смотрит, похож ты на бумажку или не похож? А «похож», это что значит? Вы не находите это крайне субъективным? Вот смотрите, Макгрегор, – Тамара Сергеевна покопалась у себя в сумочке. Она достала из нее несколько одноразовых пакетиков чая и завернутые в платочек кубики сахара-рафинада.