Чтение онлайн

Конечно, он также будет проводить время, как и сейчас, распорядок дня его останется прежним – тут его все устраивало. Подъем в семь утра по сверхточному нейтронному будильнику, зарядка, душ, приготовление завтрака. Затем обход маяка и осмотр элементов жизнеобеспечения. Осмотр показаний основных приборов маяка – гравитационного радара и главного датчика появлений, который показывал, воспользовался ли кто-то сигналом маяка, пока Билл спал. Обычно такие маяки устанавливали около небольших черных дыр, и пролетающие мимо экипажи космических кораблей корректировали по ним свой курс, не позволяя звездолету залететь за радиус Шварцшильда – туда, откуда он уже никогда не вернется. Его же маяк служил другой цели – не дать звездолету улететь в пустоту. Там, в пустоте, за краем видимой Вселенной, нет ничего, абсолютная темнота и невозможно ориентироваться; случайно попавший туда корабль исчезнет так же, как и в черной дыре, обогнав границу расширяющейся Вселенной.

Если такой заблудший звездолет оказывался поблизости, то он мог засечь маяк, на котором в свою очередь его регистрировал главный датчик появлений. Но за все время его службы такого не случалось ни разу. Никогда, ни один корабль не залетал в эту глушь! И ежедневная проверка главного датчика в распорядке дня Билла была лишь традиционным ритуалом, позволяющим ему не сойти с ума в одиночестве. Поэтому он проверял его, делал запись в журнале и продолжал обход. На маяке уже давно был идеальный порядок, и потому обнаружить отклонения от него не составляло особого труда.

С порядком у Билла давно сложились непростые и серьезные отношения. Дело в том, что с некоторых пор он воспринимал его как живое существо. Так что живыми на маяке были только Билл и Порядок, из которых второй всегда пропадал и исчезал, а первому его надо было постоянно поддерживать и восстанавливать.

Еще в училище он усвоил: порядок в вещах – порядок в голове. Биллу казалось, что так сказал кто-то из великих. Во всяком случает, комендант училища ссылалась на кого-то из них. В комнате общежития, где жил Билл, порядок был во всем. Расставленные по толщине и высоте учебники идеально ровно стояли на полках. Кровать стояла точно параллельно стене, а стул перпендикулярно столу, на котором было абсолютно пусто. Стол стоял напротив идеально чисто вымытого окна. Ровным рядком на стене висели рамки с фотографиями, а в кухонном столе также ровным рядком были аккуратно разложены ножи, вилки, ложки и ложечки.

Поход в магазин был целым событием для него, так как нужно было выбрать самую лучшую булку из множества подобных. Как-то раз в начале учебы, Билл даже не пошел на день рождения к однокласснице, поскольку знал, что не сможет выбрать букет. Больше на дни рождения его не звали, чему он был несказанно рад. Прежде чем есть виноград, он предварительно разбирал гроздь на отдельные ягоды.

После химчистки он всегда доглаживал вещи, а заложив после вечеринки грязную посуду в посудомоечную машину, всегда обнаруживал, что в ней оказалось еще свободное место, хотя у его одноклассников вся посуда даже не входила.

Но самой большой заботой и одновременно гордостью Билла был платяной шкаф. Все в нем было размещено идеально. На плечиках, крючочки которых были направлены к внутренней стенке, висели рубашки, рассортированные по цветам; джинсы, свернутые таким образом, что треугольник задней части тоже был направлен к стене; ну и так далее. Все это разительно отличалось от того хаоса, что можно было лицезреть у его сверстников. Как-то раз один из них заглянул к нему в шкаф и, поразившись, попытался поднять его на смех. На что Билл резонно предложил тому показать свой шкаф, и тогда посмотреть, кто из них нормальный, а кто – нет. Уставившись на Билла, парень сперва замолчал, а затем дико захохотал и убежал. Билл счел это за подтверждение своей нормальности.

На маяке хоть и никого не было, однако порядок все равно приходилось наводить постоянно, и потому Билл воспринимал его как живое существо. С порядком как-то было связано понятие энтропии, его Билл проходил тогда же, когда и звездную инфляцию. Энтропия – это мера беспорядка в системе, так запомнил Билл, – у него была хорошая память. Вникать тогда в это он не стал, так как было непонятно и слишком непрактично. На тот момент ему куда интереснее было устройство виртуального кошелька. Как раз такого, какой у него был сейчас, на который ежемесячно поступало жалование.

Со временем Билл даже привык, что, кроме него, на маяке есть еще что-то живое, и он мысленно общался с ним, особенно во время уборки. Если перед началом уборки порядок огрызался, ерепенился и отказывался даже подчиняться, то после уборки порядок успокаивался, становился тихим и покладистым и начинал умиротворенно урчать переборками.

После обеда, который ему готовил кухонный автомат, исходя из необходимых калорий, потраченных Биллом на восстановление порядка, он отдыхал. Перед тем как улечься на диван, он удостоверялся в поступлении ежедневного жалования, заключающегося в появлении новых цифр на табло кошелька, а затем в стотысячный раз представлял себе, какой он купит маяк после выхода в отставку на скопленные деньги. Как им говорили на экономике, денег можно было скопить еще больше, разместив счет в банке, который находился в самом центре Вселенной, а потому в нем звездная инфляция минимальна. Однако Билл этого не понимал, а верил только в наличные.

После обеденного отдыха он занимался починкой обнаруженных во время регламентных работ неполадок, а затем принимался за второе интересное дело (первым была проверка суммы в кошельке). Билл покидал станцию, выходил в космос и проверял гравитационные сети. Раскинутые вокруг маяка, насколько это было возможно, они улавливали все то, что жители Вселенной произвели, а затем потеряли – случайно или в результате катастроф. Или просто выбрасывали за ненадобностью.

Маяк не давал потеряться звездолетам, а гравитационные сети не давали улететь в пустоту звездному мусору, притягивая его в свои ячейки. Билл все это аккуратно извлекал из сетей, перегружал в свой ялик, и вез назад на станцию. Там он в своей мастерской все скрупулезно перебирал, так же как в детстве, в училище. Прежде всего, извлекал палладий из того, в чем он содержался, и раз в год сбывал его скупщикам, которые по слухам, хорошо перепродавали его аффалинам. Кошелек его после такой сделки существенно пополнялся. Ненужные предметы он отправлял в ядерную топку маяка, поддерживая тем самым запасы энергии, а остальные ремонтировал, приводил в товарный вид и продавал. Поскольку вещи эти были утеряны давным-давно, то покупателями его стали старьевщики со всей Вселенной. Им он тоже старался отсылать вещи почтой, но некоторые перед покупкой хотели осмотреть товар лично. Этих Билл не очень любил, но делать было нечего, и поэтому перед их приездом он нацеплял маску вежливости. Так придется сделать и в этот раз, не совсем обычный.

Дело в том, что Биллу привиделось странное. Вчера с ним заговорил Порядок. Да, тот самый, с которым Билл был мысленно давно уже на «ты» и над которым он давно уже размышлял, пытаясь понять его природу и причину, что его постоянно надо наводить. Порядок сообщил ему, что причина его нарушения кроется во втором законе термодинамики, который якобы гласил, что энтропия всегда должна возрастать, и, мол, остановить этот рост можно, лишь остановив расширение Вселенной. Если расширение прекратить и повернуть его вспять, то есть начать сжимать Вселенную назад – в центр, к месту Большого взрыва, то и энтропия начнет уменьшаться. «И главное в этом для тебя, – объяснил Порядок, – что звездная инфляция тоже прекратится, наступит дефляция, и, стало быть, вернутся назад все твои накопления». – «А что с моими накоплениями?» – с тревогой спросил Билл. «Они практически все исчезли, обесценились. Ведь ты не вложил их в банк, находящийся в центре Вселенной, и инфляция съела их. Сейчас их едва хватит на то, чтобы взять билет до Земли, а уж на то, чтобы что-то там приобрести, и рассчитывать нечего. И если ничего не предпринять, их скоро даже и на это не хватит! Вселенная расширяется, а вместе с ней инфляция растет быстрее, чем увеличиваются запасы». – «Но что же мне теперь делать?! – в отчаянии вскричал Билл. – Неужели мои мечты о беззаботной пенсии разбились о второй закон термодинамики?!» – «Выход есть, – ответил Порядок. – Надо повернуть вспять расширение Вселенной». – «Но как я могу остановить Вселенную?» – ужаснулся Билл. «Конечно, ты не сможешь. Это по силам лишь тем, кто находится за границей света и тьмы. Твоя задача гораздо проще. Сегодня твои гравитационные сети уловят артефакт – идеально упакованный ящик. Он прилетит снаружи, из Темноты. Тебе следует отправить его на Землю, так, чтобы вскрыли его только там, и не раньше! Придумай правдивую легенду, чтобы он точно попал на Землю. И это будет первый шаг к остановке Вселенной, а значит, к твоему богатству». На этом Порядок прекратил свое странное вещание.

Билл думал до вечера, не зная, верить или нет происходящему с ним. Но когда сети дернулись, и он увидел в них загадочный ящик, то сомнения его испарились. Доставив его на корабль, он аккуратно выгрузил его в мастерской вместе с другим мелким уловов, и набрал днк-номер одного из знакомых антикваров с Земли.

Макгрегор засобирался в дорогу, и вот, спустя почти сотню световых лет, он наконец на месте. В лавке, под которую был перестроен один из отсеков старого маяка, почти ничего не изменилось, полки до самого потолка были завалены артефактами. Почему в антикварных магазинах всегда так тесно? Как будто вокруг больше нет места. Может быть, это потому, что в отдельности каждый экспонат не представляет большой ценности, и хитрые продавцы все ставят как можно теснее, чтобы подменить количеством качество? Да и чем вообще измеряется ценность антикварной вещи? Она ведь по определению не может пригодиться, это не нужная в современном мире вещь. Может быть, тогда ценность артефакта определяется спросом на него? Но как можно оценить спрос на вещи, которых крайне мало? А если эта вещь вообще одна, какой на нее спрос? Никакой или максимальный?

Тут черт ногу сломит, логике это неподвластно, и поэтому самое важное в профессии антиквара – это чутье. Антиквар, он отличается от коллекционера тем, что коллекционер тратит деньги, а антиквар их зарабатывает. Поэтому антиквар должен чувствовать, что купит коллекционер, а коллекционеры бывают всякие. Поэтому и лавка Билла была забита всяческим галактическим старьем под завязку.

Тут было все! Старые фотонные ружья. Первые дифракционные, еще расплывающиеся по гурту монеты. Собачьи скафандры. Крем от загара с Меркурия, почти полный тюбик. Старинные иридиевые книги. Первый внутриголовной модуль для Инстаграма. Кресло правителя разумных осьминогов с Мю Цефея. Целый ящик банок консервированного патриотизма с Земли. Справочник современных религий Вселенной с иллюстрациями Шурица, редкое издание, тоже еще иридиевый.