Чтение онлайн

Как же спасительна глупость, как вдохновенно незнание, как хороша безвестность. Уметь вовремя пропасть, исчезнуть – это большое искусство и великое благо. Быть никому не нужным очень важное умение для возобновления личных ресурсов. Мы так быстро истощаемся и так нуждаемся в отдыхе. Нам нужна частая смена впечатленией. Редкий человек способен тянуть свои ношу годами, сейчас таких нет – это вымирающий тип. Даже приятная музыка способна утомить и вымотать человека. Регулярный подневольный труд и вовсе смертелен, но кто бы тогда создавал другим людям возможности посвящать свои жизни своим интересам, жить на воле, дышать свежим воздухом, пить чистую воду, обновлять свои впечатления. Люди глупы и поэтому слушают лжецов. Лжецы тоже глупы, иначе они бы не тратили свои жизни на вранье. Вранье убивает. Оно убивает и тех, кто им пользуется, и тех, кто его принимает за чистую монету. Важно уметь различать лики лжи, чтобы не стать легкой добычей.

Глупо доверять всему, что говорят. Глупо вообще кому бы то ни было верить. Все следует проверять даже тогда, когда правда кажется очевидной. Правда редко бывает очевидной. Очевидней всего выглядит ложь. Но это самое банальное правило. Как правило, никаких правил на этот счет вообще нет. Есть тысяча мнений, одно из них ваше, и скорей всего оно и верно, поскольку ближе к вам. Вы всегда сможете от него отказаться, не стоит так сильно переживать за неверный выбор. Не бывает неверных выборов, это всего лишь одна из множества попыток. Верное решение никуда не убежит, у него достаточно терпения, чтобы вас дождаться, даже если вы проехали ни одну сотню километров прежде чем развернуться.

Глава 3. В Девицкое и обратно.

Жара в этом году такая, что я поневоле на дачу поехал. Это, считай, второй у меня год здесь, а я боюсь, честно говоря, к одному месту привыкать. Весной мы с Верой на майские праздники, как обычно, на три недели в Ессентуки поехали, да и загуляли там так славно, что я только за три дня до отъезда решил водку больше не пить, чтобы успеть оздоровиться, хотя шансов конечно оставалось мало. Но мы не так, чтобы целыми днями пили, только вечером, но зато по целой бутылке. Дни мы проводили культурно-спортивно и даже оздоровительно. Пили минеральную воду, совершали паломничества к святым местам, поднимались в горы, колесили по парку, а вечером себя вознаграждали. Чувствовал я себя отлично, и даже прибавил в весе, потому что хорошо закусывал. Дни стояли почти летние, и я даже успел загореть. Лето казалось уже наступило, но перед самым нашим возвращением погода резко испортилась, вновь пришли холода, а недели через две после возращения с курорта у меня случилось очередное обострение панкриатита, которое я мужественно перенес у Веры в квартире, катаясь ночами по полу, Вера колола мне обезболивающие, и, мало по малу, я начал приходить в себя. В общем, словно и не было той прекрасной поездки на Кавказ, летнего тепла, и удивлявшего меня самого здорового самочувствия.

Приход лета в Курске затянулся до середины июня. Сил у меня было немного, я почти ничего не писал, мало гулял, смотрел спортивные передачи по телевизору, купил в букинисте несколько брошюр по теории шахмат и пытался восстановить свои интеллектуальные силы. На дачу ехать я почему-то побаивался. Как я уже писал, я боюсь повторов, но тем ни менее, они в моей жизни то и дело случаются. Вера смеялась над моей реакцией, которую она читала как опытный пианист с партитуры, когда мы все же туда приехали на выходные. Я для нее был открытой книгой, а вернее нотной грамотой. Мой аутизм прекрасно пережил зиму, и теперь его беспокоила необходимось приспосабливаться к переменам в природе и обстановке.

К счастью, я сам нашел себе занятие – из Москвы я привез два рулона обоев под покраску, которые пролежали у меня на балконе шесть лет, и теперь я решил пристроить их к делу – оклеить ими Верину дачу. Работа не пыльная, тем более, что мне все равно делать было нечего. Делать что-то простое, что приносит другим людям радость – это мое призвание. Пару дней я потратил на зачистку старых обоев, параллельно выяснилось, что часть стены нужно штукатурить по новой, поскольку старая шпаклевка вывалилась вместе с обоями. Но дело было мне знакомым и я даже увлекся, живо представляя себе как будет выглядеть комнатка на втором этаже после ремонта. В моем воображении это уже была не комната на чердаке, а каюта для новобрачных на круизном теплоходе. Часть комнаты я решил отделать вагонкой, и ее мне вскоре доставил один из старых друзей Веры, так что планы мои воплощались сами собой, стоило что-то задумать.

Чтобы покрасить обои, которые я наклеил, мне пришлось решиться на поездку в город на местном автобусе, проезжающем через все садовые товарищества.

Давно я на садовом автобусе не ездил. Честно говоря, я практически никогда на садовом автобусе не ездил, потому что у меня дачи не было, но пару раз все же приходилось, и я знаю примерно, что за публика в нем катается. Но то было давно – тогда на дачах одни старики жили, но с тех пор, к моему удивлению, ничего не изменилось. По иронии деревня, в которой располагалось садоводческое товарищество, звалось Девицким, и, соответственно, мой маршрут можно было назвать из Девицкого и обратно.

Несмотря на пролетевшие годы, я по-прежнему был в автобусе самым молодым пассажиром, хотя неумолимо приближался к пенсионному возрасту, но на общем фоне я все же смотрелся молодцем. В общем, такие старики в автобус набились, что мне уже на третьей остановке пришлось место уступать почти столетней старухе, которая ещё помнила живого Мичурина. Я был не против, если честно, вновь почувствовать себя молодым, хотя, с другой стороны, мысль одна покоя не давала: не поторопился ли я уйти из большого спорта?

Странно, что время идёт, а я не становлюсь старше. В этом автобусе никто и не думал умирать и уступать кому-нибудь свое место.

Ехал я себе ехал и в дороге размышлял над тем, как хорошо, что я решил мир посмотреть – сколько можно на даче сидеть! Но тут и повод у меня появился – нужно в магазин стройматериалов попасть. Делов-то на час, но проблема в том, что район города был мне незнаком, где расположен магазин я не знал, наивно расчитывая на Гугл-навигатор. Только автобус подошёл к остановке, как на город обрушился ливень с градом – я едва успел под навес спрятаться. Гугл показывал мне строительный магазин в семи километрах от моего навеса, что с учетом погодных условий, походило на выход в тропические джунгли за сухими дровами. Шанс найти магазин и вернуться на дачу обратным рейсом был ничтожным. Град с ливнем был таким, какой я только в кино видел, и все из-за моего решения себе жизнь разнообразить. Чувствовал я себя, мягко говоря, идиотом, достойным почетного места в автобусе садоводческого товарищества.

В общем, чтобы не раскиснуть окончательно, я сел в городской рейсовый автобус и проехал наугад четыре остановки, как мне советовал залитый дождем навигатор старенького телефона. Только там никакого магазина не оказалось. Хорошо, что телефон «отвис» и мне удалось дозвониться до подруги, которая сказала, что напрасно я так далеко уехал – магазин в остановке от того места, где я раньше находился, а теперь мне нужно возвращаться. Шансы вернуться к отправлению автобуса на дачу у меня все еще сохранялись, тем более, что ливень прекратился.

Для надёжности я уточнил адрес магазина у таксиста и он подтвердил информацию.

Я нашел магазин и купил в нем все, что планировал, даже бельевую верёвку и деревянные прищепки. Затем я зашёл в продуктовый возле остановки и купил яиц, курицу, помидоры, мармелад, сметану, молоко, ряженку и масло. На масле кассовый аппарат сломался. Я с сожалением наблюдал за тем, как покупатели, занявшие очередь за мной, постепенно переходили на другую кассу. Ушла и высокая подтянутая женщина в платье с запахом . Было что-то привлекательное в ее фигуре и в фасоне, что выдавало в ней интеллигентность и хороший вкус. Я смотрел, как она собирает свои покупки, и пытался разглядеть ее стройное поджарое тело, проглядывающее из-под платья, пытаясь уловить выражение ее спокойных немного грустных глаз, с которым она оценивала перспективы на то, что касса сейчас наконец заработает, но, увы, мне пришлось ждать так долго, что от рюкзака за спиной, в которой находилась шпаклевачная смесь, у меня затекла поясница и я начал подумывать о том, что сейчас я точно опаздаю на автобус и мне придется ждать следующего ещё час. К счастью, аппарат возобновил работу, а я успел вернуться на остановку автобуса за десять минут до его отправления. Публика застыла в ожидании, состав был мне почти знаком, я занял очередь, поставил рюкзак на скамейку и принялся разминать затекшую поясницу. Одна из дачниц – на вид вполне приличная дама лет шестидесяти, зашла за остановку, достала из сумочки шкалик водки и деловито выпила его залпом, как лекарство.

Выпитое никак не отразилось поначалу на поведении женщины – все выглядело вполне буднично и я было засомневался в своей догадке, но по ходу движения автобуса она стала настаивать на том, чтобы открыли окна, «иначе мы все задохнёмся». Я сидел в самом конце автобуса и делал вид, что не слышу ее отчаянных возгласов, тем более, что в автобусе было не так уж жарко. Это был тот же самый автобус, каким я ехал в город, и тогда все пассажиры в преддверии грозы так же дружно и решительно окна закрывали.