Чтение онлайн

Сначала мы хотели прикончить всех этих недостойных детей своей матери, но Корреспондент не дал нам этого сделать. Он вдруг принялся обзывать нас "убийцами" и "головорезами", стал шуметь и ругаться - в общем, вел себя неприлично, и тогда лейтенант приказал просто-напросто связать пленных и спрятать их в кустах.

Едва мы управились с этим делом и только-только подняли в кузов Артура и Ромпало, как из-за поворота шоссе опять появились танки.

Мы стали лихорадочно выталкивать машину из кювета на шоссе, потому что мотор только рычал и ни за что не желал заводиться. Но вытянуть такую махину на шоссе не смогла бы и дюжина слонов.

– Эй, что там у вас случилось?
– крикнул нам офицер, высунувшись из люка головного танка.

– Да вот, попался новичок-водитель, - ответил Бык, утирая пот со лба.
– В дорогу, понимаешь, не вписался, остолоп!.. Может, дернете нас, а?

– Торопимся мы, - заколебался танкист.
– Четвертые сутки спим по три часа из-за этого бешеного марша!.. Во жизнь пошла, да?! Ни пожрать по-человечески, ни поспать как следует!..

– Ребята, ну очень нужно!
– стоял на своем наш лейтенант.
– Нам же штабные начальнички голову оторвут!..

– И скажут, что так и было, - вставил Одессит (Бык бешено сверкнул на него глазами).

– Тьфу ты, мать твою!
– с досадой ругнулся танкист, и это мне крайне не понравилось. Потом, опустив голову в люк, он что-то сказал экипажу. Ладно, цепляйте трос, только по-быстрому!

Через несколько минут "Урал" стоял всеми шестнадцатью колесами на обочине, а мимо, лязгая гусеницами по асфальту, все шла и шла танковая колонна. Куда, интересно, они прут, подумал я. И откуда они только взялись... на нашу голову?!

– Спасибо, мужики, - сказал Бык танкисту.
– Теперь я ваш должник, если еще встретимся, обязательно проставлю что полагается!..

– Ты лучше дай закурить, лейтенант, - попросил танкист.

– Да не курим мы, - медленно сказал Бикофф.

– Что - никто?
– удивился танкист.

– Ага, - буркнул наш командир.

Наверное, он подумал: кто его знает, какие сигареты курят у _н_и_х_. А то ведь такая невинная штучка, как пачка сигарет, может выдать нас с головой. Поэтому он и решил перестраховаться.

Танкист покрутил головой и хмыкнул.

– Чудные вы какие-то! Первый раз встречаю ораву мужиков, которые так берегут свое здоровье!..

В самый неподходящий момент в кузове кто-то громко простонал: то ли обер-капрал, то ли водила. За Ромпало и Артура можно было не беспокоиться: "коммандос" и будучи без сознания не стонут, чтобы не выдать свое присутствие врагу.

Как назло, танкист расслышал стон даже несмотря на скрежет танкового двигателя.

– Кто это у вас в кузове так мается?
– с подозрением осведомился он.

Колонна прошла, и на шоссе остались только танк и "Урал". Лейтенант помедлил с ответом. Краем глаза я уловил, как он, словно невзначай, поправил голенище, за которым у него всегда был спрятан вибронож.

На всякий случай я тоже положил палец на предохранитель.

– Да ротный попросил одного бойца добросить до лазарета, - наконец, небрежным тоном сказал Бык.
– Третий день, говорит, мучается, бедняга, острой болью в животе...

– Аппендицит, наверное, - авторитетно заявил танкист.

– Наверное, - согласился Бык.

– А, может, нам его отдадите?
– вдруг пришло в голову танкисту.
– Мы как раз в сторону полевого лазарета идем... А?

Этого нам только еще не хватало!

– Да нет уж, извини, друг, - проговорил Бык.
– Ведь потом если что ротный с меня спросит...

– Ну как знаешь. Тогда бывайте, - сказал танкист и плюнул прямо на гусеницу своего танка.

Бронированное чудовище взревело и рванулось, лихо проюзив по обочине, вслед за колонной.

Мы дружно перевели дух.

Потом Бык одним прыжком перемахнул через задний борт фургона, я и Одессит последовали его примеру. Обер-капрал уже пришел в себя и удивленно таращил на нас глаза. Гаркавка затыкал ему глотку пилоткой.

– Вот что, приятель, - сказал любезно Бык пленному.
– Сейчас мы разворачиваемся и возвращаемся в тыл. Сядешь в кабину и учти: если будешь дергаться - получишь пулю в затылок.

– Вы кто?
– глухо осведомился капрал сквозь импровизированный кляп Гаркавки.

– Дед пихто, - вмешался Канцевич.
– Какая тебе разница?

– Полезай в кабину!
– прорычал Бык.

Обер-капрал презрительно сморщился:

– А пошел ты!..
– Идти туда, куда он посылал лейтенанта, мужчине было не к лицу.

– Мы не любим, когда нехорошо ругаются, - сказал я и ударил несговорчивого капрала ребром ладони под горло.

– Гувх, Гаркавка, оттащите его в кусты и примите нужные меры...

Через пару минут ребята вернулись. Рука у Аббревиатуры была в крови, он шипел сквозь зубы и пытался оттереть кровь пучком травы.

– Вы что - убили его?
– изменившимся голосом спросил Корреспондент.

Лейтенант набычился.

– Еще слово, - свирепо сказал он, - и я прикажу выбросить вас за борт, понятно вам, гуманист вы этакий?! Тем более, что повода для угрызений вашей больной совести нет: ребята просто-напросто связали капрала и забили ему кляп в глотку... Ну, пару раз им, наверное, пришлось дать ему по морде, чтобы был спокойнее. Верно я говорю, Гувх?

– Этот сукин сын...
– со злостью начал Аббревиатура.

– Но-но!
– машинально прервал его я.
– Выбирай выражения, а?

– Этот нехороший сын собаки, - тщательно выговаривая слова, продолжал Иосиф, - кусается как настоящий сукин сын - последствия черепно-мозговой травмы, не иначе!..

– И ты ввел его в состояние фрустрации?
– лениво полюбопытствовал Одессит.

Несмотря на напряжение, мы рассмеялись.

Рамиров отвернулся и стал сосредоточенно глядеть наружу через щель в тенте.

Бык повернулся к водителю: