Чтение онлайн

Он такой сильный, такой самоуверенный, что легко может победить ее. В каком-то смысле именно это сделала с ней опийная настойка. Кэтрин не позволит, чтобы одну слабость заменила другая.

Теперь ей хотелось, чтобы Монкриф отпустил ее. Она пойдет к себе, сделает холодный компресс, положит ногу на высокую подушку, и через несколько часов все будет в порядке. А если такие меры не помогут, то можно сделать повязку, чтобы уменьшить отек.

Монкриф свернул направо и быстро направился к сторожке. Здесь, спрятавшись за кустами, находилась небольшая, обитая железом дверь, которую прежде Кэтрин не замечала.

– Куда она ведет? – спросила Кэтрин, пока Монкриф поворачивался боком, чтобы войти.

– В главную башню. А оттуда к потайному ходу.

– К потайному ходу?

– У Балидона длинное, бурное прошлое. Бывали времена, когда нашей семье приходилось спасаться, а потому эти проходы всегда содержались в порядке. Здесь короче.

Вскоре они оказались в холодном погребе, где хранились съестные припасы и бочки с вином. Здесь было по настоящему холодно, но не чувствовалось обычной для подвалов сырости. В углу находилась лестница в кухню, но Монкриф направился не туда, а к полкам с ящиками и бочонками.

– Я опущу тебя на минуту.

Он поставил Кэтрин на здоровую ногу и прижал к себе, затем положил ладонь на стену за бочонками.

– Ты что-то ищешь?

– Один кирпич. Когда я был маленьким, то залезал на полку, чтобы его найти. Ага, вот он. – Монкриф с рычанием налег на стену плечом, и вдруг целая ее секция сдвинулась внутрь. Он снова подхватил Кэтрин на руки, а она была настолько заинтригована, что не стала возражать. В коридоре было абсолютно темно, но Монкриф шел так уверенно, словно знал тут каждый кирпич.

– Как ты ориентируешься? Здесь ничего не видно, – спросила Кэтрин, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

– Я тут часто бродил ребенком и помню каждый поворот.

– Кто-нибудь знает про этот ход?

– Должен знать старший сын. Чтобы защитить семью.

– И все-таки ты знаешь.

– Я был очень любознательным ребенком, – ответил Монкриф, и Кэтрин по голосу поняла, что он улыбается, – и хотел раскрыть все тайны.

Еще в галерее Кэтрин подумала, что в детстве он был одинок, а сейчас утвердилась в этом мнении.

– Разве у тебя не было товарищей?

Монкриф ответил не сразу. Кэтрин даже решила, что он просто проигнорировал вопрос.

– Мои братья были значительно старше меня и занимались своими делами. Меньше всего им хотелось возиться с маленьким.

– Ты был счастлив в детстве?

– Думаю, да. Большую часть времени я проводил в одиночестве, но всегда находил интересные занятия.

– Значит, в детстве у тебя не было друзей?

– Я этого не сказал. В то время у поварихи был сын, мы вместе играли. И разумеется, была Гортензия.

– Гортензия? Так вы знаете друг друга с детства?

– Джулиана и ее сестра были нашими соседями. – И не успела Кэтрин задать следующий вопрос, как Монкриф на него ответил: – В детстве Джулиана была приятным ребенком. Она была старше, и к тому же ее уже обещали Колину. Что до меня, то гувернер почти не оставлял мне свободного времени. Я вспоминаю, что когда он уезжал или болел, я пьянел от свободы. – Монкриф помолчал. – После смерти Дермотта я, как мог, избегал внимания своего отца. К счастью, к тому времени Колин достиг совершеннолетия, и они с отцом много путешествовали.

– А твоя мать? – Они уже поднялись до цокольного этажа.

– Мама умерла, когда мне исполнилось два года. – Монкриф опять замолчал. – Помню, со мной возились няньки. Все они меня безбожно баловали. Я был очень изнеженным молодым человеком. Так, по крайней мере, говорил мой отец.

– Я думаю, твой отец мне бы не понравился, – задумчиво протянула Кэтрин.

Монкриф усмехнулся.

– Я сам не уверен, что он мне нравился. Монкриф поднимался по крутому пролету, и Кэтрин коснулась его груди:

– Может быть, лучше отпустить меня?

– А ты можешь идти?

– Думаю, да. С твоей помощью.

– Лучше я тебя донесу.

Монкриф на минуту остановился. Кэтрин решила, что он восстанавливает дыхание, но тут услышала царапающий звук, потом Монкриф налег на стену спиной, стена сдвинулась, и в проход хлынул яркий свет.

Кэтрин полной грудью вдохнула свежий воздух и вдруг поняла, что они в герцогской спальне.

В распахнутые окна струились солнечные лучи, и Кэтрин на миг ослепла от яркого света. Монкриф мгновение подумал, подошел к кровати, осторожно опустил Кэтрин на покрывало и стал перед ней на колени.

– Со мной все в порядке, – заверила его Кэтрин. – Правда-правда.

Не думая о приличиях, Монкриф приподнял подол ее платья. Кэтрин потянулась и одернула подол, но Монкриф, ни слова не говоря, поднял его опять и, не спрашивая позволения, стал снимать с Кэтрин ботинки. Неожиданная резкая боль не позволила ей возразить, но когда Монкриф пробежал по ноге пальцами, Кэтрин шлепнула его по руке.

– Монкриф, что ты делаешь? – Она хотела отстраниться, но Монкриф не убрал руку.

– Кэтрин, как ты собираешься лечить сломанную лодыжку и одновременно сохранять приличия? От чего-то придется отказаться.

Можно подумать, что он все это заранее спланировал. В глазах Монкрифа, играли веселые чертики, и хмурый взгляд Кэтрин их не прогнал. Однако он говорил правду. Надо забыть или о сломанной щиколотке, или о том, что его рука лежит у нее на голени, а пальцы касаются колена.

Боль в лодыжке становилась все сильнее.

– Ты, правда, думаешь, что тут перелом?

– Я не смогу узнать, пока ты не снимешь чулок. Кэтрин вспыхнула, думая, что можно все сделать, не нарушая приличий.

– Тогда отвернись.

– Нет.

– Нет?

– Мадам, я ваш муж, а вы постоянно забываете об этом. Однако закон считает именно так, весь Колстин-Холл так считает, а теперь и весь Балидон.

Невыносимый человек! Но Кэтрин тоже может быть упрямой.

– Ну, хорошо, – сказала она и приподняла юбку со всем возможным достоинством.

Монкриф и не думал вести себя по-джентльменски. Он во все глаза следил, как Кэтрин тянулась к подвязке, как осторожно спускала ее ниже колена. Кэтрин едва не шлепнула Монкрифа по пальцам, когда он выхватил подвязку и стянул со ступни, и только потом догадалась, что он просто помогает ей протащить упругую полоску через распухшее место.