Чтение онлайн

Медленно закрыл за собой дверь, мысленно желая, чтобы она спала как можно дольше. Осторожно отворил дверь спальни напротив и нашел глазами Майкла. Он обнимал Вивьен, которая заняла большую часть кровати.

— Майкл, — позвал я его шепотом.

Он резко поднял голову и посмотрел на меня сонными глазами. Я кивнул головой в сторону, намекая, чтобы он вышел.

Я дождался его в гостиной, надевая бежевую водолазку.

— Уже? — хрипло спросил он, потирая глаза пальцами, которые никак не могли привыкнуть к свету.

— Я назначил встречу с доктором на восемь утра.

Майкл зевнул, одновременно кивая и соглашаясь со мной.

Вчера мы с Майклом обговорили план того, как нам загнать в угол Джексона. По словам Алисы, есть большая вероятность, что его экспериментальный препарат — это преступление. Его создание влечет наказание. Я посоветовался с начальником, который загорелся моим расследованием и дал добро действовать глубже. Дело Джексона стало официальным, поэтому я обязан отодвинуть в сторону свои личные притязания к нему. Мне осталось найти вещественные доказательства, благодаря которым будет весомым прийти к Джексону с обыском и предъявлением вины перед обществом. Поэтому мне нужен доктор, который посоветует, в какую сторону копать.

Я связался с офицерами Берлина, поскольку Джексон является гражданином Германии. Мы обязались действовать параллельно — мы задерживаем Джексона как можно дольше в Чикаго, пока они проводят обыски в клинике и в его доме, но после того, как будут доказательства. Сегодня я должен их выслать.

Когда мы с Майклом приехали в отдел, доктор Адан уже ждал меня в дежурной части. Я приблизился к нему, после чего он обратил на меня внимание и встал с кресла.

— Доктор Адан?

Он кивнул.

— Пройдемте ко мне в кабинет.

В кабинете я снял с себя верхнюю одежду и сел на свое место, указывая доктору рукой на кресло напротив. Майкл подвинул стул ближе к моему столу и занял его, скрестив руки на груди.

— Не будем терять время, — заговорил я и поднял глаза на мужчину.

Он внимательно рассматривал меня, будто сканировал для анализа моей личности.

— Отчего такое внимание ко мне? — поинтересовался я.

— Хочу понять, правильно ли поступил, что отдал Алису в Ваши руки, — устало ответил он.

Я заинтересовался и откинулся на спинку кресла, выжидая дальнейших слов.

— Думаю, ей сейчас намного лучше живется.

— Правильно думаете, — подтвердил я его догадки. — А вот ту жизнь, которую ей устроили ты и Джексон, сейчас она пытается забыть.

Доктор опустил голову, демонстрируя свое чувство вины. Да, я должен быть благодарным ему за то, что он направил меня на Алису. Но этого не достаточно, чтобы сгладить свои грехи перед Алисой за то, что он вообще участвовал в создании препарата. Я не стану падать перед ним на колени и не позволю жить дальше на свободе. За страдания Алисы ответит каждый. Даже тот, кто осознал свою вину и теперь прислушивается к голосу совести, превращаясь в ее пленника.

— Что ты чувствовал, когда создавал этот препарат для нее? — вкрадчиво спросил я, включая диктофон.

— Азарт, — ответил он незамедлительно, не поднимая головы. — Я всегда интересовался мозговой деятельностью человека, будем говорить бытийным языком. И когда мне была предложена эта работа, я не задумываясь согласился. Как это, когда мозг забывает? Как блокировать воспоминания? Я не задумывался о последствиях. Просто сидел в лаборатории и творил. Ко мне приводили людей, уверяя, что опыты законны. Некоторые сопротивлялись и их держали, некоторые смиренно сидели и принимали препарат. Погибли все двадцать пять человек. Тогда я понял, что необходима определённая ДНК. Все мы разные, препарат новый и нужен один человек, чтобы его изобрести успешно. Джексон только тогда признался мне, что препарат и нужен лишь для одного человека. Для девушки.

Доктор снял свои очки и положил их на мой стол. Он сжал между пальцами переносицу и тяжело вздохнул.

— Продолжай, — потребовал я грубо.

— Он привез меня в свой дом, чтобы я взял у нее анализы. Девушка не задавала лишних вопросов, когда Джексон сказал, что эти процедуры необходимы для поддержания ее здоровья.

Я сжал челюсти. Мне невыносимо осознавать то, что Алиса в руках Джексона была обычной марионеткой, и он подавлял ее природную сущность. Он делал из нее бесполезную, не способную сопротивляться, чтобы утолять свою потребность без помех.

Эти мысли, к сожалению, фактические, доводили меня до судорожного гнева.

— У меня получилось усовершенствовать препарат и пришло время протестировать его. Алиса успешно перенесла первую процедуру. Не последовало никаких побочных эффектов. Я…

— …был вне себя от радости, — закончил я за него и доктор сжал губы, закрывая глаза. — Она стала твоей подопытной. Успешным экспериментом. Только вот она человек с правом выбора, которую ты ей не предоставил! — не сдержался я и закричал.

— Я осознал это, — только и ответил он.

Я выпрямился на своем кресле, положив руки на стол со сцепленными между собой пальцами.

— За чистосердечное признание ты сбавил себе срок. Иногда мечты приводят совсем не туда, куда хотелось бы, верно?

— Действительно, — доктор горько усмехнулся. — Какой бы желанной не была цель, всегда нужно оставаться человеком.

— Ты признаешь, что вся ответственность за создание препарата лежит на Джексоне?

— Признаю, — твердым голосом ответил он, после чего я выключил диктофон.

— Теперь помоги мне набрать на него компромат для того, чтобы была веская причина на обыск. С чего мне начать? Поможешь, сбавлю еще срок, — пообещал я.

— Я помогу и без выгоды для себя, — сказал он, поднимая на меня глаза впервые за все время допроса.

Доктор задумался над тем, с чего мне лучше всего начать. Долго ждать не пришлось, и он не стал испытывать мое терпение на прочность.

— Возьми у нее анализы. Кровь из вены поможет дать хороший вес и подтвердить мои слова о том, что Алиса действительно под препаратами Джексона, несущие вред ее здоровью.

Я сощурил глаза в подозрении.

— Ты же сказал, что все успешно прошло. Какой еще, черт возьми, вред?

Доктор Адан вздохнул:

— Дело в том, что Джексон слишком часто просил меня давать ей препарат. Достаточно и было одного раза в неделю или даже раз в две недели. Но я колол его чуть ли не три раза в неделю первые два года.

Я ударил ладонью по столу, испепеляя доктора яростным взглядом. Майкл встал со своего стула и стремительно приблизился к доктору. Он оперся ладонями о подлокотник его кресла, склоняясь к уху.