Чтение онлайн

Я не вынесу этого и просто покончу с собой.

Смерть. Только смерть спасет меня от Джексона. Как бы я не отрицала этого факта, хватаясь за свое стремление к жизни, за свою внутреннюю силу, которая держит меня на плаву среди разбушевавшегося моря жизни, но это неоспоримо и неизбежно. Я снова в лапах чудовища и это словно предписано в моей судьбе. Он найдет меня везде и не позволит жить счастливо.

Так получается, что некоторым не суждено быть счастливыми. Таким людям остается только два выбора: или бороться бесконечно, каждый день тонуть в океане отчаяния и безысходности, или облегчить свою участь и просто прервать такую жизнь.

Внутренний сильных дух, который Джексон снова закопал, орет, осуждает. Но я не вынесу… Я бы боролась, будь моя жизнь тягостна обстоятельствами. Но я не смогу бороться с тем, что всегда оказываюсь в клетке Джексона, где он меня мучает и наслаждается. Это капкан, в котором я задыхаюсь, который тянет меня вниз, в непроглядную темень, куда даже не достает малейший свет надежды. Карабкаться в этой густой жиже и тратить попросту силы не имеет никакого смысла.

Я так стремлюсь к счастью, но как бы я не старалась, меня ждет очередной провал. Так и опускаются руки у человека. Так и теряется мотивация бороться дальше, когда постоянно спотыкаешься о неудачи на своей дороге к цели.

Отчаяние поглотило меня, заставило смириться с участью и будто бы начало убаюкивать, успокаивать. Я видела сны, яркие картинки, которые складывались в сюжет. Кажется, это моя прошлая жизнь.

Не знаю, сколько мне удалось проспать, но меня разбудил внезапный всплеск воды на моем лице. Я громко вобрала в себя воздух и начала потирать глаза пальцами. Вторая рука по ощущениям будто не существовала, поскольку я ее не чувствовала. Но когда я дернула ею, столкнулась с препятствием. Открыла глаза и быстро поморгала ими, чтобы отогнать туманность, и убедилась, что моя рука в наручниках, сцеплена к изголовью кровати.

Я сначала запаниковала, но затем резко замерла, когда почувствовала чье-то угнетающее и пугающее присутствие. Медленно повернула голову в сторону, ощущая, как в груди сильнее начинает стучать сердце, а дыхание судорожное, боязливое.

Он сидел на стуле, закинув ноги на ногу и с аппетитом поедал зеленое яблоко. Но его безумные глаза поедают жадно меня. В этом безумстве кроются ненависть, гнев, желание убить.

— Ты совсем спятил? — дрожащим голосом заговорила я, еще раз дернув рукой. Металлические наручники лишь противно звякнули в протесте и поцарапали запястье.

— Спятишь тут, когда твоя женщина любит другого и сбегает с ним, — ответил он и снова с жадностью надкусил яблоко.

— Я никогда не была твоей, — процедила я, показывая свое неповиновение.

Джексон нагло усмехнулся:

— Если ты не согласна со мной, это не значит, что ты не моя.

— Твои рассуждения столь же неадекватны, как и ты сам.

Джексон вздохнул и поднялся со стула, выбрасывая огрызок назад. Я оглядела комнату и поняла, что здесь уже давно никто не живет. Многолетняя пыль осела на прозрачные пакеты, которым покрыта дорогостоящая мебель.

Глухой стук жестких каблуков по паркету пугает мое сердце. Шаги приближаются и по своему характеру они не сулят ничего хорошего.

— Не узнаешь это место?

Джексон встал передо мной, засунув руки в передние карманы брюк и склонив голову в бок. Выражение его лица уверенное, лишенное какой-либо боязни. Он смотрит на меня сверху вниз как хозяин на своего раба.

— Отец купил тебе этот дом, когда мы заезжали в Чикаго на пару дней. Тебе пятнадцать, мне девятнадцать. Когда он привез нас с тобой сюда и сказал, что это твой дом, ты так обрадовалась. Обнимала отца, а он смеялся и сказал, что готов купить для тебя дом в каждом уголке мира, только бы всегда видеть тебя такую счастливую.

Я поджала сухие губы в одну тонкую полоску, пытаясь сдержать слезы, вызванные внезапно охватившей меня тоской по отцовской заботе и любви. Слова Джексона впервые откликаются в моем сердце и вызывают трепет, потому что они правдивы и занимают особенное место в моей душе. В голове возникают картинки этого момента.

— Меня это так взбесило, — добавил он с ненавистью и усмехнулся. — Ты всегда получала то, что хотела.

— Ты тоже всегда получал то, что хотел. Родители любили нас одинаково.

— Мне на все плевать было. Моим заветным желанием была ты, — процедил он и резко спустился на корточки.

— Я разговаривал с отцом, когда мы жили в Майами. Говорил ему о своих намерениях, о своей бешеной необузданной влюбленности. Знаешь, что он сказал мне?

В его голосе таится ярость, направленная на папу. И я подозреваю, что если бы он сейчас был здесь, то Джексон наверняка бы придушил его, настолько сильна ненависть сына к отцу.

— Ты не пара моей дочери. Ты ее брат, защитник. Она сама выберет себе будущего мужа. Я не могу заставлять ее выходить замуж за того, кого она любит как брата. Ты даже не представляешь, как эти слова вывели меня из себя. Но я сдержался, хотя хотелось убить его прямо там, на месте. Вместо этого просто перевернул столик и пошел прочь в свою спальню.

Меня охватил ужас. Он парализовал все мое тело. Сердце в груди молотком отбивал свой ритм, говорящий о его страхе.

— Ты…ты срезал тормоза…ты…устроил пожар…

Я задыхалась и уже не могла сдержать своих слез. От сдерживаемых рыданий содрогались мои плечи. Осознание всего, что происходит вокруг меня, безжалостно бьет по голове.

— Умничка, догадалась и все вспомнила. Да, это я устроил пожар в отеле, чтобы вызвать вас в Измир. Да, это я приказал срезать тормоза, пока мы разбирались с бумагами. Да, это я вытащил тебя из машины и сделал так, чтобы ты исчезла для всего мира и существовала лишь для меня. Да, все я. Тебя не отдали мне по безобидной просьбе, поэтому я решился взяться за тяжелую артиллерию.

Я отвернулась от него, чтобы скрыть свои слезы и нескрываемое отчаяние на лице. Но Джексон сжал мой подбородок и резко вынудил смотреть на него.

— Нет, смотри на меня. Я хочу видеть твое отчаяние, твои мучения, — с удовольствием проговорил он, издевательски ухмыляясь.

Душа раскалывалась на части от чувства несправедливости. Один безумный человек когда-то вошел в мою жизнь, его приняли со всем радушием и любовью, а он в отместку превратил жизни всех членов семьи в ад. Отец сам того не зная привел в дом убийцу, а я нашла в нем опору и дополнительную защиту. Позволила себя обмануть, потеряла бдительность, доверилась, но оказалось, монстр имел свой план и действовал с опасной хитростью.

— Это все, только потому, что я отказала тебе? — задыхаясь от слез спросила я.

Джексон убрал свою руку с моего подбородка и принялся вытирать непрерываемые слезы с моих щек.

— Да, — спокойно признал он и поцеловал меня в лоб.

— Ты понимаешь, что это безумство. Ты болен, — в шоковом состоянии еле проговорила я.

— Болен тобой, — добавил Джексон с улыбкой.

У Джексона было ожидание того, как должно быть, а всё шло совсем не так. Его реальность никак «не попадала в такт» с ожиданием. Он внушил себе, что я должна принадлежать ему и это внушение вызвало за собой одержимость, которая в свою очередь стала психической болезнью. Его реальность резко разошлась с внутренними установками и ожиданиями и у Джексона сработало инстинктивное желание — удержать! Присвоить себе любыми способами, потому что этого требует уже нездоровая психика ради своего удовлетворения.