Чтение онлайн

— Вот хорошо, что драться умеешь! В дружинники пойдешь! Народ у нас тут самый разный, конфликты нет-нет да случаются. Да и то, что ты механик тоже очень замечательно! Так что велком, как говорится.

Он отправил меня к теть Вале, местному завхозу, которая попутно занималась расселением желавших жить в общине.

Валентина Михайловна, бойкая, моложавая женщина, выделила мне место в «казарме». Скромном домике, в котором жили одинокие дружинники. Помимо меня, там обитало еще пара парней чуть постарше. Василий да Никита. Остальная дружина была семейная, и в этот «дом разврата» не заходила.

А то, что казарма имеет дурную репутацию, я узнал этой же ночью, когда пьяный, по самые брови Никитос, привёл с собой такую же, перебравшую алкоголя барышню из наших, из Отказников, и развлекался, охая и ахая с ней, на скрипучей кровати, целую ночь.

В итоге, я не выдержав, оделся и вышел на улицу, устроившись на ночлег в сарае, на стоге сена. Было ужасно холодно, я замерз как собака, но хотя бы поспал. А выспаться мне было крайне желательно.

Потому что с утра, помимо дежурства и наблюдения за общественным порядком, меня отправляли на заготовку дров. И, я полагал, работа эта не из легких.

Так оно и вышло.

Взрослого, работоспособного населения в общине оказалось не так и много. Из пяти сотен человек, чуть меньше трети составляли дети до восемнадцати лет. Их тоже, кого могли, привлекали к работам, но, понятное дело, таскать тяжёлые бревна дети не могли физически.

Еще треть была пожилых людей и стариков. Тут все понятно.

Оставшаяся пара сотен человек тоже делилась крайне неравномерно. Часть фрилансили, добывая общине деньги. Их не трогали, берегли, холили и лелеяли.

Другая часть — женщины, что готовили еду, стирали и вообще вели всю хозяйственную деятельность. И вот в итоге, оказывается, что из полутысячного населения общины, только тридцать — сорок мужчин могли заниматься тяжелым физическим трудом.

Вот и выкручивались с таким количеством как могли. Половина занималась восстановлением домов и жилишь и ремонтировала сейчас местный клуб, превращая его в огромное общежитие на пару сотен человек. Ибо зима с холодом и снегом не за горами, и жить в палатке со стенами из тряпочек в двадцатиградусный мороз занятие так себе.

Еще часть занималась неотложными делами в деревне. Вроде поправить забор, починить телегу и прочее.

И только шесть мужчин смогли выделить на заготовку дров. В их число попал и я.

Нас разделили на три бригады. В каждой бригаде, помимо двух мужчин, выделили еще по крепкому подростку, в чьи обязанности входил сбор валежника и обрубка мелких сучьев на стволах деревьев, что мы готовили к распилу.

А распил был самым трудным и выматывающим занятием. Деньги, а потому и бензин, берегли как зеницу ока, поэтому забудьте о всяких благах цивилизации, навроде бензопилы. Вот вам двуручная пила, со смешным названием «Дружба 2», вот вам топор, просто топор, без названий, и вот вам лес. Дальше сами.

И то ли в наказание, то ли по блату, но вместо крепкого подростка, нам в нагрузку дали, эмм, крепкого подростка. Только девочку. Дочку одной из Отказниц, Лену.

Нет, она была крепкой, не спорю. До всего этого кипиша ходила в секцию самбо, занимала какие-то там места в местечковых соревнованиях, но блин.

Девушке шестнадцать лет, отца нет, мать тянет все хозяйство, так что сидеть ей в стороне совсем нельзя. Надо помогать маме, зарабатывать если не деньги, то хотя бы еду. Вот она и подалась в добытчики дров.

Впрочем, через пару дней, мы с Колей, моим напарником, поняли, что девка то она, сама по себе не плохая. Не ноет, не воображает. Таскает сухостой, ловко рубит сучки и, главное, не лезет в наши дела.

Мы с Николаем валили и пили деревья, оттаскивая стволы на дорогу, куда за ними приезжал трактор с прицепом, Лена туда же таскала сучья.

Да это незаконно. Рубка деревьев карается штрафом, а рубка в особо крупных размерах и уголовными делами. И сначала Отказники соблюдали закон. Пилили и возили только валежник и рухнувшие деревья.

Но время шло, упавшие деревья кончались. А государство, казалось, исчезло из вида. В деревню не заезжала полиция, существовавший фельдшерский пункт, закрылся через две недели после открытия пунктов установки медкомплексов. Которых, кстати, в этой деревне не было. И даже перестал поступать газ по построенному еще в середине нулевых газопроводу. Казалось, государство забыло про существование этого поселения.

И тогда Отказники слегка забили на законы. И стали валить деревья. Не открыто, в глубине леса, но при желании, доказать их вину не составило бы труда.

Для меня же, такая работа стала отличным бустом к прокачке силы и выносливости. Буквально за пару дней, я на два пункта увеличил показатель силы, на один выносливости и поднялся еще на один уровень. Два очка навыков решил снова попридержать. Новых навыков и умений не открывалось, а старые меня, в принципе и так устраивали.

По вечерам, после работы ходил по поселению, выполняя свою вторую работу — охрану порядка. Впрочем, сильно его, порядок то бишь, никто и не нарушал. Так, по мелочи. То женщины поссорятся из-за места у реки для стирки, то мужчины по пьянке повздорят. Ничего такого, все как у всех.

Я сближался с Отказниками. Вместе смеялись над глуповатыми шуточками Коляна, слушали, на привалах, рассказы Лены о ее соревнованиях. Она на смартфоне показывала нам видео ее боев. Ничего такого, конечно, так, две девчушки в смешных кимоно, обнявшись, поползают по татами, а потом одной за это дают медаль. Но мы ее хвалили. Она смешно краснела и стреляла глазами то в мою сторону, то в сторону Николая.

Коля рассказывал, как он работал водителем автобуса, про смешные, страшные или глупые случаи, что случались на его службе. Парень он простой, без закидонов, поэтому, несмотря на разницу в возрасте, а ему сейчас глубоко за сорок, мы быстро нашли общий язык.

Рассказчик он умелый, поэтому мы с удовольствием слушали его байки. Лена смущалась, когда Коля со смехом излагал очередную историю с чуть пошловатым смыслом, но не уходила, поглощая одну историю за другой.

Я понял, что жизнь у нее была далеко не сахар. Мать была достаточно строгой и многое запрещала ей, поэтому секция самбо была для нее эдакой отдушиной в серых буднях.

Так прошла неделя, другая. Мы рубили дрова, возили их в поселение и в целом, мне начало казаться, что жизнь вошла в колею. Я знал, что буду делать завтра и через неделю и, в какой-то степени, мне это нравилось. Видимо, надоело это беспрерывное мотание по съемным квартирам. Да и люди попались хорошие, душевные. Не все, но большинство. Да с тараканами в голове, но кто сейчас без этого? Нет таких.