Чтение онлайн

— Где Шеймус? Когда приедет Адам? — Спросил папа.

Киллиан был одет в черный костюм и белую рубашку под ним. Он был высок, внушителен. Костюм должен был придать ему более цивилизованный вид, но татуировки на его руках и над воротником говорили о другом. Они позволили всем узнать, кем он был на самом деле, и как бы сильно я его ни ненавидела, мое тело слишком хорошо помнило то, что он заставил меня почувствовать.

— Шеймусу стало плохо. Ему потребовалась срочная медицинская помощь. Что касается Адама? Он не придет, — сказал Киллиан.

Я сжала колени, сила моего облегчения сделала их слабыми.

— Он отменяет свадьбу? — спросил мой отец, и ему это не понравилось, он беспокоился только о том, что это значит для него.

— Отменяет свадьбу? Нет. Адам мертв, — сказал Киллиан без следа эмоций. — Но свадьба все равно состоится.

— Что? — Я задохнулась. Вот тогда-то я и увидела это: брызги крови сбоку от его горла, мелкие брызги на его белой рубашке.

— Теперь я главный, — сказал он моему отцу. — С этого момента ты будешь иметь дело со мной. — Он повернулся ко мне. — Я женюсь на Софии.

Я повернулась к отцу, не уверенная, чего я ожидала, какого-то протеста, чего угодно, но не того, что я получила — его молчаливого согласия. Даже когда мужчина, стоящий перед ним и объявляющий, что женится на его единственной дочери, все еще был в крови последнего человека, которого он убил, на его коже. Но тогда я не должна была бы удивляться, если бы мы просто обменяли одного монстра на другого.

— Давай покончим с этим, — сказал отец и, схватив меня за локоть, потащил в гостиную.

Священник с улыбкой повернулся к нам, когда мы вошли.

— Ну что, начнем?

Киллиан

Пальцы Софии дрожали, когда она надевала кольцо мне на палец. Когда я сделала то же самое, в моем животе поселилось чувство, которое мне очень понравилось. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, когда священник сказал мне, что я могу поцеловать свою невесту. Если бы я был хорошим человеком, я бы просто поцеловал — но я не был хорошим человеком, и я хотел убедиться, что все в этой комнате поняли, что София О'Рурк моя. Моя жена.

Поэтому я подошел ближе, обхватил пальцами ее затылок, большим пальцем под подбородком и запрокинул ее голову назад. Я мог видеть споры в ее глазах — должна ли она сделать шаг назад или отстраниться от меня. Однако София не была глупой. Да, в ее бледно-голубых глазах была ненависть, но она также была достаточно умна, чтобы не испытывать меня, не тогда, не перед моими мужчинами или ребенком, к которому она была так привязана.

Я низко наклонился, приблизив свое лицо к ее лицу.

— Жена, — сказал я ей, как будто представлялся впервые. Дин ушел, теперь я был здесь. Ее муж. И я хотел убедиться, что она понимает, кто она такая. Возможно, она всегда презирала меня, но она была моей женой, и это означало все, что подразумевалось под этим словом.

Я закрыл пространство и поцеловал ее. Наш второй поцелуй. Он был коротким, но настойчивым, и я нежно пососал ее пухлые губки, прежде чем поднял голову, борясь с желанием поглотить ее прямо здесь.

На вкус она была такой же вкусной, какой я ее помнил. Обычно я не целовал женщин, которых трахал, это создавало ложную близость, которой я не хотел и в которой не нуждался, но для Софии я сделал исключение — я обнаружил, что хочу снова попробовать ее на вкус, и я мог. Я мог делать все, что мне заблагорассудится, потому что она была моей.

После той первой ночи, год назад, я следил за ней, наблюдал, как она спит, обыскал каждый ящик в ее квартире, пытаясь утолить свой странный аппетит ко всему, что касалось Софии Бреннан, но это не сработало. Ничего не получалось. Я не был одержим вещами или людьми — до нее. Я не был похож на других мужчин. То, что я чувствовал к своей новой жене, сбивало меня с толку, тревожило… наэлектризовывало меня. Я не понимал этого тогда, того, что она заставила меня почувствовать, и до сих пор не понимаю, но я хотел продолжать испытывать эти чувства.

Был только один способ сделать это.

Сделать ее моей.

Заявить на нее права.

Тот факт, что я наконец занял свое законное место в этой семье, был результатом многих лет поедания дерьма, удачи и идеального выбора времени.

Я заставил себя отвести взгляд от ее раскрасневшихся и таких невероятно соблазнительных щек, прежде чем притянул ее ближе, прежде чем снова поцеловал — прежде чем показать всем присутствующим, как София проверяет мой контроль. Я знал, что она была моей слабостью, но я не мог позволить кому-либо еще узнать об этом.

Ее отец не поздравил нас, и никто не приветствовал. Это не было радостным событием; это была выплата долга. Это был отец, бросивший свою единственную дочь, чтобы спасти себя.

Деклан подошел к нам, нарушив тишину.

— Привет, София. Я Деклан, — сказал он, доброжелательно улыбаясь. Деклан мог это делать, когда ему было нужно, он был таким же хорошим актером, как и я. — Я твой новый шурин. Добро пожаловать в семью.

София уставилась на него, не уверенная, что о нем думать. Мой брат производил такое впечатление на людей, именно поэтому он был так эффективен в том, что делал. Он обезоруживал людей своим обаянием и улыбкой, заставляя их гадать, что, черт возьми, только что произошло, пока они лежали на полу, истекая кровью.

Я положил руку ей на поясницу, выводя ее из комнаты. Я не собирался торчать здесь на случай, если Бреннан вдруг обретет свои яйца. Я хотел, чтобы она убралась из этого дома. Жена Бреннана, Селеста, указала на сумки Софии у двери, как ведущая игрового шоу.

Кон и несколько моих людей отнесли их к моей машине, и Бреннан, наконец, взял себя в руки и направился к нам. Он притянул дочь в объятия, и София напряглась в его объятиях, отказываясь смотреть на него.

— Скоро увидимся… Милая, — сказал он и вопросительно посмотрел на меня.

Ласковое обращение вышло неловким, высокопарным. Наверное, это был первый раз, когда он назвал ее так. Я опустил подбородок, радуясь, что он уже подчиняется мне — и снова показывая, почему он не подходит для той должности, которую занимал. Хорошо, что он не будет долго держать это в руках.

Я пожал ему руку.

— Я буду на связи. — Затем я вывел Софию из дома к ожидавшей меня машине. Кон открыл дверь, и как раз в тот момент, когда она собиралась войти, парень окликнул ее по имени и выбежал из дома. Она подхватила его на руки и крепко прижала к себе.