Чтение онлайн

– Да, слушаю?

– Лив Баумгардт. Я пришла на собеседование, – отвечаю я и улыбаюсь в камеру. Что-то жужжит, ворота плавно открываются внутрь, и я с любопытством ступаю в передний двор с садом. А тут красиво, даже сейчас, в октябре, когда все опадает. Плющ оплетает стены дома, а деревья, уже почти лишенные листвы, раскинули свои ветви высоко над домом с белыми переплетами на окнах. Если Ведекинд все-таки чокнутый маньяк – а я еще окончательно не исключила такой вариант – то, по крайней мере, он очень обеспеченный чокнутый маньяк.

Тут открывается входная дверь, и в дверном проеме появляется пожилой мужчина, одной рукой опирающийся на тросточку. По всей видимости, это и есть Макс Ведекинд. На нем куртка в клеточку, а короткие, торчащие в разные стороны седые волосы выглядят так, будто я только что выдернула его из сладкого послеобеденного сна. Темно-зеленый шейный платок в горошек не гармонирует с основным горчично-желтым оттенком клетчатого узора – он сразу же напоминает мне моего дедушку и моментально вызывает симпатию.

– Добрый день! – Он приглашающим жестом зовет меня внутрь. – Замечательно, что вы так пунктуальны. В наши дни это уже не считается обязательным качеством. – Он прикрывает за нами дверь и с очаровательной улыбкой указывает на открытую двустворчатую дверь на другом конце холла. – Позвольте пригласить вас в гостиную.

Макс ведет меня к двойной двери, передвигается он осторожными шагами и с осмотрительностью, но, похоже, трость использует лишь для надежности.

На входе в гостиную у меня на краткий миг приоткрывается рот. Надо было взять с собой Харви. Комната почти такая же огромная, как вся моя квартира. Господи, да половина моей кухни вместилась бы в один камин из красного кирпича. На широкой каминной полке расставлены фотографии в золотистых рамках. Заинтересовавшись, подхожу ближе.

– Хотите чего-нибудь выпить?

Отвожу взгляд от фотографий, на которых изображен более молодой Ведекинд вместе с какой-то женщиной. С годами он не утратил свою обворожительную улыбку.

– Воды, если можно. Спасибо, вы очень любезны.

Он берет графин со столика, стоящего рядом с темно-красным бархатным диваном. Слышу плеск воды. Перед тем как протянуть мне стакан из изящного хрусталя, он серебристыми щипчиками бросает в него дольку лимона. Стараясь ничего не разлить, сажусь в кресло с толстой обивкой.

Джакузи где-то в Нигде снова всплывает на горизонте. У меня пробудился настоящий интерес, хотя несколько вопросов по-прежнему остались открытыми. Найти человека, который присмотрит за виллой наподобие этой, не представляется мне тяжелой задачей. Так в чем же подвох? Участок находится в Северной Корее? Жилье прямо рядом с Трампом? Надо не только присматривать за домом, но и ухаживать за тридцатью восемью собаками? Я бы без проблем позаботилась о собаках, но в Северную Корею, само собой, не полечу.

– Итак. – Хозяин дома присаживается на диван напротив меня. – Вы прочитали объявление и теперь, конечно же, хотите узнать более точные сведения.

Так и есть, поэтому я кивнула.

– Могу ли я для начала задать вам вопрос, почему вы ответили на мое предложение? По вашему письму я могу сделать вывод, что у вас финансовые трудности, не так ли?

– Еще нет, – мгновение спустя отвечаю я. Смущенно вцепившись в стакан с водой, все же решаю говорить правду. – Я работаю журналистом-фрилансером. До недавнего времени среди прочего я писала для журнала «Глобус». К сожалению, в обозримом будущем это будет… ну, регулярные тексты для этого журнала… – Когда я говорю об этом вслух, моя почти-безработица выглядит такой реальной, что у меня просто-напросто язык не поворачивается это произнести.

– С недавних пор вы больше не работаете в «Глобусе», – подвел итог моим попыткам Ведекинд.

Внезапно почувствовав себя такой измотанной, я делаю глоток воды с привкусом лимона.

– Так и есть, – заключаю я.

– По этой причине вы неожиданно решили оставить семью и друзей и ответить на объявление, которое обещало вам побег на шесть месяцев?

– Именно. Нет, я имею в виду… – Господи, Лив, возьми себя в руки. Я делаю один глубокий вздох, чтобы собраться. И на этот раз желательно отвечать законченными предложениями. – Моя семья не живет в Гамбурге. Мы общаемся большей частью по телефону или письмами. И у меня… не много друзей. – Их вообще нет, мысленно договариваю я, до сих пор обиженная на молчание Даны. – Эти шесть месяцев я использую, чтобы снова встать на ноги с работой.

– Но вы еще так молоды.

– Мне двадцать два. – Я чувствую себя такой беззащитной под его задумчивым взглядом. – Немного рановато, чтобы разбиваться о стену тупика в профессии, так ведь? – Надеюсь, я улыбнулась иронично, а не несчастно.

– О, нечто подобное случалось в моей жизни не один раз… – отмахивается мужчина. – Признаться, я с трудом могу представить, что человек в таком юном возрасте, как вы, действительно со спокойной душой хотел бы попрощаться со своим привычным окружением.

Со спокойной душой… Мне нравится, как разговаривает Ведекинд. Такие приятные старые манеры.

– Я была очень сосредоточена на своей учебе. А после этого – на работе. На что-то другое оставалось мало времени.

– Тогда вам, должно быть, весьма тяжело было потерять место в «Глобусе».

Это утверждение, не вопрос, и я опять молча ограничилась кивком головы.

Он еще недолго задумчиво на меня смотрит, а затем придвигается слегка вперед на диване и опирается на трость, стоявшую все это время рядом с ним.

– В таком случае следует описать вам объект, о котором идет речь, так? Это маяк в Северной Атлантике, примерно в двенадцати километрах от юго-западного побережья Ирландии. Маяк не особенно впечатляющей, ничего не подумайте. Простой белый маяк, не очень-то высокий. Вот так. – Он потягивает воду, которую налил в свой стакан. – По крайней мере, слово «белый» ближе всего подходит к его реальному цвету. Верхнюю фонарную площадку украшают красивые красные перила, но на вашем месте я не стал бы на них облокачиваться.

– Маяк. – Моя джакузи тонет со страдальческим «бульк». – В Ирландии.

– Совершенно верно. Небольшой маяк, ныне выведенный из эксплуатации. Не один из тех громадин, какие есть на шотландских и ирландских берегах. До недавних пор я сам на нем жил.

– Вы. На маяке. – Несмотря на то, что Ведекинд сделал все возможное, чтобы у меня не сложился подобный образ, перед моим внутренним взором появляется величественная башня, возвышающаяся над черными утесами, о которые разбиваются штормовые волны.