Чтение онлайн

Верить ли глазам своим! Любая распутица теперь не страшна. Какой опрятной выглядит улица! Даже сами дома стали словно бы нарядней, веселей. Не только проехать, пройти по асфальту — одно удовольствие. Доставайте, женихи, полуботинки, невесты — туфли! Бывало, в клуб сойдутся — все в резиновых сапогах.

Праздник в Белоречье! Он в настроении людей, он на их лицах: все стали заметно приветливей друг к другу. Что говорить о ребятишках! Эти совсем ошалели от радости, с уроков убегают, чтобы погонять по шоссейке на велосипедах.

Алексей Логинов не каялся, что лишился автобуса: дело наживное. Зато решена важнейшая из проблем.

Зайдя в мастерские, Логинов собрал трактористов, предупредил их:

— Давайте договоримся раз и навсегда, чтобы ни один гусеничный трактор на асфальте не появлялся. Нам по нему ездить, нам и беречь.

— Что мы, маленькие, не понимаем?

— По пьянке другой бывает хуже маленького, — сердито сверкнул очками Мишаткин.

— Будем принимать самые строгие меры, — повторил Логинов. — Просто каждый должен проявить сознательность.

— Не беспокойся, Алексей Васильевич.

— Теперь можно покупать «Жигули», — сказал Сашка Соловьев.

— Валяй, покажи пример.

— А что? Возьму и куплю, — задорно выпятил грудь Сашка.

— В район или на станцию можно доехать и на автобусе, — резонно заметил Мишаткин.

— «Жигули» не сравнишь с автобусом, — вмешался в разговор Сергей Малышев. — Анекдот про студента знаете? Пишет он письмо отцу, дескать, мне стыдно перед другими ребятами, они ездят в институт на автобусе, а я — на «Жигулях». Отец отвечает: «Сынок, купи себе автобус и езди как все».

— Во дают!

— Ха-ха-ха!..

И сам Логинов чувствовал воодушевление, и мужики повеселели, ободрились: еще бы, только и разговору про новую шоссейку.

Он завел машину, вырулил на улицу. Впереди маячила сутулая фигура старика Силантьева, одетого уже по-зимнему — в валенки и фуфайку: тоже выбрался на дорогу, с любопытством тычет в асфальт своим бадогом.

— Добрый день, Михаил Агафонович! — громко поздоровался Логинов, выйдя из машины. — Проверяешь, как сделали?

Старик поморгал красными веками, словно извиняясь за свою наивность.

— Первый раз вижу этот самый асфальт: не дорога, а скатерть! Я все смотрел, как его укатывали, — ловко придумано.

— Большое дело своротили, Михаил Агафонович.

— Знамо, большое. Видал, летит, как на ероплане, — показал Силантьев на мотоциклиста, выпорхнувшего из-под горы, — только полы раздуваются!

— Как-то я обещал прокатить тебя по шоссейке. Глянешь на новый мост, на Сотьму, а то поехали со мной хоть в Покровское, — весело предложил Логинов.

— Дедушка-то али собрался куда? — улыбнулась проходившая мимо Дарья Копылова.

— А что думаешь, возьму и махну в Покровское, — пошутил он, и в блеклых, казалось бы, совсем бесстрастных глазах мелькнула живинка.

— Валяй, валяй, там таких стогодовалых нет, хоть посмотрят, — грубовато, но без зла бросила на ходу Дарья.

Старик не расслышал ее, опершись на палку, продолжал толковать:

— Нет, Алеша, давно не гожусь в ездоки, нечего и людей смешить. Тут мой рубеж, — показал на свое обычное место на завалинке. — Я не сетую, пожил свое, даже лишку. За вас, за молодых, радуюсь.

Только упомянул про молодых — вышагивает Зинка Дудкина. На ней голубой плащик, яркий платок: любит наряжаться, вроде и собой недурна, а до сих пор не замужем. Не шибко унывает.

— Красота-то какая, Алексей Васильевич! Идешь как по проспекту, — сказала она.

— Вот и мы про то говорим.

— Впору плясать на таком чистом асфальте.

Она и в самом деле прошлась с приплясом, озорно захохотала.

— Бой-девка! — одобрительно покачал головой Агафонович.

— Надо ехать. Бывай здоров, Михаил Агафонович!

— Какое уж здоровье! Кровь стала жиже воды, ни шиша не греет. Не знаю, переживу ли зиму.

— А помнишь партийное задание — жить до ста лет.

— Стараюсь выполнять, — улыбнулся Агафонович и даже приложил руку к картузу.

Старик еще не утратил интереса к жизни, несмотря на преклонный возраст. В одной книге Алексей вычитал неожиданную мысль: древние старики мудры не потому, что долго живут, а долго живут, потому что мудры. Вот и Михаил Агафонович приближается к столетию, как бы показывая пример другим односельчанам.

— Дядя Леша! — вдруг послышался звонкий Мишин голос. — Можно я с тобой?

Вместе с племянником подбежали еще несколько мальчишек и девчонок, глазенки у всех светятся: хочется прокатиться.

— Забирайтесь! — скомандовал Логинов.

Машина самокатом тронулась под угор. Ровная лента асфальта, убегавшая за реку, рассекала лес сужающимся вдали клином. Сталисто, по-осеннему холодно сверкала излука Сотьмы, золотом светились березняки, пылали осины.

— Ну как, нравится ехать по шоссейке?

— Здорово! — воскликнуло сразу несколько голосов. Ребятишки ерзали на сиденье, вытягивались, чтобы лучше было видно дорогу: первая поездка по ней, которая останется памятной, вероятно, на всю жизнь.

Машина катилась легко. Пестрым хороводом бежали навстречу леса.

— Поехали до Покровского! — предложил сам Логинов, угадывая настроение ребят.

— Поехали!

Раньше полдня добирались до райцентра или до станции, теперь — никаких проблем, минут пятнадцать — и там. Заезжать в Покровское не стали, развернулись.

— Можно мне порулить? — попросил Миша.

Алексей посадил его перед собой, вместе взялись за руль. Конечно, это было баловством, но не хотелось отказывать племяннику: любил его, таким видел через несколько лет своего Сережку. Надеялся, что сын тоже вырастет сноровистым мальчишкой. И кто знает, может быть, который-то из них продолжит председательско-директорскую династию Логиновых?

Мише казалось, что он самостоятельно ведет послушную машину, дух захватывало: не привык ездить так быстро. А когда въехали на сельскую улицу, почувствовал себя совсем гордо: пусть все видят, как он управляет машиной!