Чтение онлайн

– Нет, мэм, я ее брат-близнец.

– Что все это значит? – Я обхожу кровать и смотрю в упор на Мейсона.

– О боже, – шепчет Бекки, встревоженно повернувшись в мою сторону. – Это я виновата. Вы же говорили, что вы ее брат…

– Мейсон? – рявкаю я.

– Ноа, пожалуйста. – Кэмерон хватает меня за руку. – Это просто недоразумение.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Ари, доктор стоит справа от ее кровати.

– Ничего страшного. Пожалуйста, скажите то, что вы собирались сказать, – настаивает Ари.

– Мне жаль сообщать вам эту тяжелую новость, но когда мы поняли, в чем дело, было уже слишком поздно…

– Слишком поздно для чего? – перебивает Арианна, она нервно вцепилась в одеяло.

– Мне жаль, мисс Джонсон, вы потеряли ребенка.

Я вздрагиваю, мышцы сводит судорогой, внутри все леденеет. Чувствую, что у меня нет сил устоять на ногах. Опираюсь на кого-то, кто стоит рядом. Кто-то кладет руку мне на плечо. Губы доктора двигаются, но я не слышу, что он говорит. Тошнота подкатывает к горлу. Растерянность, боль, гнев, тоска, ощущение потери – все это я ощущаю одновременно.

Это настоящая агония.

Мне трудно дышать.

Ребенок.

Мой ребенок.

Наш малыш.

Его больше нет?

– Что? – сквозь туман слышу голос моего прекрасного ангела. – Я была беременна?

Сжимаю кулаки и собираю последние силы, чтобы держаться.

Доктор говорит что-то еще, потом уходит.

Сглатываю желчь, подступившую к горлу.

– Джульетта, милая, я не знал. Мне никто не сказал…

– О боже! – всхлипывает она, слезы текут по ее щекам, и она не успевает их вытирать.

– Любимая…

Я раздавлен, опустошен, но стараюсь взять себя в руки – ради нее.

Когда она поднимает голову, от нежности и тоски у меня сжимается сердце.

Ари открывает глаза, но смотрит не на меня.

Она протягивает руку, но не мне.

Потом она шепчет, но не мое имя.

Она зовет его, и каждая клеточка моего тела сжимается, скручивается и рвется.

Она зовет его, и мой мир превращается в пепел. Внутри кипит лава, выдавливая капли пота на мою кожу.

Смотрю сопернику в глаза.

Чейз застыл на месте, он не смеет двинуться, а в комнате царит полнейшая тишина.

– Чейз, – плачет Ари, – у нас должен был родиться малыш.

Я задыхаюсь, сердце колотится.

– Нет!

Чьи-то руки преграждают мне путь, сжимают меня.

Оказывается, я бросился бить морду этому засранцу, который стоит посреди комнаты и удивленно хлопает глазами.

– Ноа, стой, – шипит Мейсон мне в ухо. – Не надо сейчас, пожалуйста. Давай… соберись.

Кэмерон кидается к Ари и обнимает ее.

– Ноа, послушай… – Чейз трясет головой. – Что-то не так. – Он смотрит на Мейсона. – Мейсон, клянусь, я… она… – Он трясет головой и искоса смотрит на Ари.

Тут до меня доходит… и будто десятитонный грузовик сбивает меня на крутом склоне.

– Нет! – отчаянно кричу я и вырываюсь из рук Мейсона.

Бросаюсь к ее кровати и падаю на колени.

– Нет, – шепотом повторяю я, не желая верить в происходящее.

– Посмотри на меня, – нежно шепчу я.

В комнате снова становится тихо-тихо. Ари удивленно пожимает плечами, а мое сердце бьется о грудную клетку, будто зверь, желающий вырваться наружу.

– Ари? – шепчет Кэмерон, но она никак не реагирует.

Осторожно дотрагиваюсь до ее подбородка, поворачиваю ее лицо к себе. Смотрю ей в глаза, изо всех сил пытаясь увидеть в них то, что мне сейчас так необходимо.

– Джульетта… – шепчу так, чтобы слышала только она.

Ари вздрагивает, когда я называю ее Джульеттой. Так было и раньше, когда я впервые назвал ее этим именем. Она пристально смотрит на меня, и я вижу в ее глазах слезы. И больше – ничего, кроме недоумения. Впрочем, нет – карие глаза смотрят на меня с любопытством. Так было много месяцев назад – пока она еще не отказалась от своей первой любви. До того, как она выбрала нас.

До того, как стала моей.

Кэмерон плачет, она тоже поняла, что произошло. Я опускаю руку, быстро встаю, спотыкаясь, добираюсь до двери и выхожу из палаты.

Нужно идти быстрее, пока я еще могу держать себя в руках.

Слышу, как они окликают меня, но не останавливаюсь.

Прочь из больницы.

Подальше от этого места, где погиб мой неродившийся ребенок.

Подальше от доктора, который скрыл это от меня.

Подальше от ублюдка, который влюблен в мою девушку.

И подальше от самой девушки… которая не помнит, что когда-то любила меня.

Я слышу гудки, они все громче, все пронзительней.

Звук отдается эхом где-то в глубине моего сознания.

Потом слышу крики.

Мое тело в огне, меня тошнит, я пытаюсь вздохнуть, но не получается.

Кто-то кричит, чувствую липкие ладони на своих щеках, и я не знаю, чьи это ладони.

Все в тумане.

Лицо человека передо мной, мое сознание… моя жизнь.

Размытые пятна перед глазами… но потом я закрываю глаза и вдруг вижу все четко и ясно.

Дымка рассеивается. Я вижу это – мой живот раздулся.

Я широко улыбаюсь.

Чья-то рука гладит меня по волосам – большая, сильная, нежная рука.

На меня нисходит спокойствие.

Его глаза, они такого роскошного оттенка…

Голоса прорываются сквозь дрему и уносят мечту прочь.

– Что вы ей дали?

– Успокоительное. Нужно снизить частоту сердечных сокращений.

Я снова слышу гудки, а потом темнота.

Не успел я выйти из больницы и сесть в машину, как позвонил Мейсон. Он еще долго звонил и звонил, но я не отвечал на его звонки.

Брейди и присоединившийся к нему Трей понаписали кучу сообщений в GroupMe, приложение, которое наша футбольная команда использует для обмена информацией. Они спрашивали, видел ли кто-то меня и где меня можно найти. Ответы не отличались разнообразием: дома, в спортзале, на футбольном поле, но понятно, что там меня не было. Мейсон и Брейди продолжали звонить и писать, но я не отвечал. Конечно, я благодарен им за заботу – ребятам не все равно, где я и что со мной, но сейчас я не способен ни с кем общаться.