Чтение онлайн

Все, с меня хватит.

Я встаю и решительно направляюсь к выходу. Девушка, замечая это, встревоженно окликает меня:

— Вы уже идете? А как же…

— Простите, я вынуждена отказаться от приема, — говорю я, стараясь сохранять хладнокровие, несмотря на кипящие внутри меня эмоции. — Спасибо за понимание.

И, так и не дождавшись ответа, я покидаю клинику, чувствуя, как с каждым моим шагом гнев на Блейка только усиливается.

40

Собираюсь быстро, накидывая пиджак на плечи и проверяя, не забыл ли документы на столе. Утро выдалось очень суетным: звонки с работы не прекращаются, каждый требует моего внимания, к тому же мы с Кейном договорились решить одно дело. Время поджимает, но я знаю, что не могу задерживаться: встреча с Элайной очень важна, чтобы опоздать.

Телефон вибрирует в кармане. Я машинально достаю его, ожидая увидеть на экране имя Кейна. Но передо мной высвечивается неизвестный номер. Не придавая этому особого значения, отвечаю.

— Да, слушаю, — сухо бросаю я, продолжая собираться.

В трубке раздается женский голос, наполненный чем-то обманчиво нежным, словно сладким ядом.

— Привет, Блейк.

Я замираю. Каждое слово, произнесенное по ту сторону динамика, вместе перекрывает окружающий мир, отодвигая на второй план все остальное. Этот голос… Я бы никогда его не перепутал.

— Кристен? — я почти не верю своим ушам.

— О, ты помнишь, — улыбается она. В ее тоне я слышу и издевку, и скрытую ностальгию.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Прошло три года с тех пор, как я видел ее в последний раз, и вот она снова здесь.

— Чего ты хочешь? — хрипло спрашиваю я, пытаясь взять себя в руки, но голос все же выдает мое удивление, хотя большее резкость.

— Поговорить, — голос Кристен звучит мягко, почти умиротворенно. — Встретиться и поговорить, как старые друзья.

— У меня дела, — коротко отрезаю я, надеясь закончить этот разговор как можно быстрее. Но ее слова уже прорываются сквозь мою защиту, касаясь тех струн, которые я думал, что давно оборвал.

— Ох дела, дела… — она тянет, словно обдумывая мои слова. — Мы ведь всегда любили эти… дела, не так ли? — в голосе Кристен звучит игривость, она делает паузу, а затем добавляет со всей серьезностью, которая может быть свойственна человеку: — Я изменилась, Блейк. На этот раз окончательно.

Стою, глядя в одну точку, мысли спутаны. Где-то на заднем фоне расхаживает моя пятнадцатилетняя дочь, но я едва слышу ее слова, полностью поглощенные разговором с Кристен.

— Пап, так можно или нет? — повторяет дочь с легким раздражением, возвращая меня в реальность. Похоже, это действительно нечто важное. Я моргаю, стараясь сосредоточиться, и отвечаю ей, но с опозданием.

— Извини, дорогая, потом договорим, — говорю я, прикрывая динамик ладонью, но она уже уходит, не дождавшись объяснений.

— Вспомни, как хорошо у нас все было, — продолжает Кристен, словно почувствовав мою слабость. — Я знаю, что ты помнишь. Мы могли бы просто поговорить о прошлом… О нас.

Молчу. И не собирался соглашаться, но, бытьможет, она воспринимает мое молчание как сомнение. Колебание.

— Что скажешь? — ее голос становится почти шепотом, словно маня меня вернуться в прошлое, от которого я давно избавился.

41

Я выхожу на улицу из клиники, раздраженно ворча себе под нос. Гнев и обида на Блейка бушуют во мне, словно кипящий чайник, готовый вот-вот сорвать крышку. Как он мог так поступить? Заставить меня ехать сюда, ждать его, и в результате просто исчезнуть? Все это кажется мне каким-то издевательством. Если бы это было что-то действительно важное, я могла бы понять, но он даже не смог предупредить меня.

Я в бешенстве шагаю по тротуару, при этом моя рука дрожит, когда я вызываю такси через приложение. Стараюсь не думать об этом, но мысль о том, что Блейк слишком ответственен, чтобы просто так исчезнуть, не выходит из головы. А вдруг с ним что-нибудь случилось? Нет, не могу об этом думать. Я стараюсь подавить эту мысль, не позволяя себе оправдывать его, но что-то внутри меня все равно цепляется за это тревожное чувство. Почему он не ответил на мои звонки? Почему не отправил хотя бы короткое сообщение?

Такси приезжает быстрее, чем я ожидала, но водитель останавливается не у главного входа, а чуть дальше у другого выхода здания. Я раздраженно вздыхаю, чувствуя, как нервы напряжены до предела. В другой ситуации я бы наверняка позвонила водителю и попросила его подъехать поближе, но сейчас я настолько расстроена, что не хочу тратить силы на разговоры.

Иду к такси, скользя взглядом по улице. Обычный день, рядовые прохожие, ничего подозрительного. Я уже почти у машины, как вдруг в воздухе что-то меняется. Впереди меня появляется тень, и пока я поворачиваю за угол, резкий удар в спину заставляет меня вскрикнуть. Прежде чем я успеваю среагировать, кто-то резко охватывает меня сзади. Я чувствую, как плотная ткань платка обвивается вокруг моего лица, закрывая рот и нос. Вдох — и в ноздри врывается резкий, удушающий запах. Я испуганно пытаюсь вырваться, вскрикиваю, но звук сразу же глохнет в ткани.

Все вокруг начинает расплываться. Сердце безумно бьется в груди, мысли спутываются. Кто-то крепко удерживает меня, и я чувствую, как силы покидают меня. Последнее, что успеваю заметить, — это машина, которая была так близко, и пар светлых глаз, мелькнувших передо мной. Потом наступает тьма, а вместе с ней неожиданная пустота.

42

В палате стоит тишина, нарушаемая лишь мягким шарканием медсестры. Светлые стены и минималистичная мебель создают ощущение стерильности, которая едва разведена льющимся из большого окна приглушенным светом. Я сижу у края кровати, чувствуя холод металла под рукой. Медсестра осторожно обрабатывает мою руку, и ее спокойное, профессиональное лицо вызывает чувство безопасности.

— Все не так плохо, — произносит она с легкой улыбкой. — Однако рекомендации врача я все-таки не стала бы игнорировать, тем более в вашем состоянии. Нужно будет пропить курс витаминов, может несколько лекарств — и все будет хорошо.

Я машинально киваю, отвечая слабой улыбкой, но все мое внимание приковано к Блейку. Он стоит у окна, держа руки в карманах, взгляд куда-то устремлен в серую даль за стеклом. Отстранен, будто весь мир за пределами этой палаты значительно важнее того, что происходит здесь и сейчас. Он ни слова не произнес с тех пор, как мы оказались здесь и его молчание давит на меня больше, чем любые слова.

— Готово, — медсестра заканчивает обработку и убирает инструменты. — Если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, зовите.

— Спасибо, — мой голос звучит механически. В голове остается только тишина, прерывающаяся едва слышным шарканием ее обуви, когда она выходит из палаты. Дверь за ней мягко закрывается, оставляя нас с Блейком наедине и вдруг становится заметно, как это молчание давит на меня. Он постоянно стоял в стороне, даже ни разу не посмотрев в нашу сторону. В воздухе витает что-то странное, тревожное, будто что-то изменилось, но я не могу понять, что именно. И вообще не уверена, слышал ли он, что здесь происходило.