Чтение онлайн

Я молчу. Смотрю в окно и мотаю головой, хоть она этого не видит. Куда он снова сорвался? Почему его нет уже с самого утра? Раньше я бы подумала, что он на работе, но теперь… теперь у меня нет уверенности. Глупые слезы набегают на глаза, мысли разбегаются, и я замечаю, как ныряю в это состояние, пока мама продолжает говорить на фоне.

— Элайна? Ты меня слышишь? — ее голос, внезапный и встревоженный, резко возвращает меня в реальность.

— Что? — быстро отвечаю, пытаясь скрыть тревогу, которую я чувствую.

— Вот, о чем я и говорю, — в ее голосе слышен тяжелый вздох. — Ты всегда так поступаешь, когда что-то не так. Я не хотела вчера наседать, но… ты что-то недоговариваешь.

И ничего ведь от нее не скроешь. Я снова сжимаю чашку, чувствуя, как в груди давит. Вчерашний ужин урывками проносится головой, но я слишком пленена мыслями о Блейке, чтобы переживать еще и из-за этого.

— Мам, это не телефонный разговор, — стараюсь увернуться, но знаю, что долго так не продержусь.

— О, нет, Элайна, ты так просто не отвертишься. Что происходит? Пожалуйста, скажи мне правду.

Ее голос становится настойчивее, и я понимаю, что избежать этого не получится. Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть все больше давит на меня.

— Я беременна, — выдыхаю я. С моей груди словно свинцовій дист слетел, — неужели я действительно сказала это вслух?

На другом конце наступает оглушительная тишина, будто мама не может поверить в то, что слышит.

— Беременна? Элайна, ты… О Боже.

Ошеломленный голос мамы.

— Да, — выдыхаю, чувствуя, как это слово наконец выходит наружу. — От Блейка.

Мама будто пытается что-то сказать, но слова застревают у нее в горле. Я слышу ее тяжелое дыхание, но в этот момент вдруг до меня доносится другой звук. Я резко оборачиваюсь и вижу Сару, стоящую в дверях кухни.

Ее глаза сонные, но взгляд уже прояснился — шок и выражение чего-то застыли на ее лице.

— Мам, я перезвоню, — быстро бросаю в трубку, но все уже сказано. Сара услышала все, что не должна была.

— Ты… беременна? — ее голос звучит надломленно.

Девочка стоит в дверях, будто громом поражена, ее глаза широко раскрыты. Сара быстро-быстро моргает, словно пытаясь осознать услышанное.

Мне тяжело подобрать слова. Сердце сжимается в груди, дыхание становится отрывочным. Но я знаю, что больше не могу уклоняться.

— Да, — говорю я тихо, чувствуя, как каждое слово давит на меня, как бремя. — Я беременна от твоего отца.

Сара стоит неподвижно, ее дыхание начинает учащаться, а лицо бледнеет. Она выглядит так, будто вот-вот заплачет, ее дыхание становится все более тяжелым и рваным. Я хочу что-то сказать, чтобы сгладить остроту этого момента, но слов нет.

С груди Сары слетает резкий выдох. Прежде чем я успеваю что-то сказать, она разворачивается и срывается с места. Я остаюсь сама в комнате, слишком потрясенная резкой тишиной, наступившей после оглушительного звука входной двери.

54

Я открываю дверь и вижу Сару. Она сидит на лестнице веранды, отвернувшись от дома. Спина ее ссутулена, волосы растрепались, а в утреннем воздухе еще чувствуется прохлада. Она вышла через заднюю дверь, ведущую в лес, и теперь сидит здесь, словно пытается избежать всего, что произошло.

Я перевожу дыхание, чувствуя, как неприятный комок в горле давит все сильнее. Собравшись с духом, осторожно подхожу к ней и опускаюсь рядом, чувствуя, как сердце тяжело бьется в груди. Сара не смотрит на меня, только всхлипывает, ее лицо покрыто дорожками слез. Она ничего не говорит, но и не гонит меня, что, наверное, уже хороший знак.

— Сара… Давай поговорим, — осторожно пробую я.

Она проглатывает и продолжает смотреть на свои переплетенные на коленях ладони. В этот момент я вижу в ней ту самую уязвимую девочку, с которой разговаривала недавно, когда мы с ней сидели в ее комнате.

— Ты беременна от моего отца. О чем тут говорить? — наконец говорит она, повернув голову ко мне. В ее глазах нет гнева или боли, как я ожидала, разве что чуть-чуть. Только растерянность.

— Я хотела тебе рассказать, правда, — начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто не знала, как ты…

— Как я отреагирую? — перебивает Сара, и я замечаю, что она нервно сжимает пальцы.

— Я зла, — наконец добавляет она после долгой паузы, ее голос звучит тяжело, словно она и сама не до конца понимает, что чувствует.

Птицы в лесу перекликаются между собой, и это единственный звук, разрывающий между нами тишину. Сара всматривается в свои руки, ее голос становится тише, почти как у ребенка, который впервые сталкивается с чем-то пугающим.

— Я так зла на него. Я просто не могу поверить, что папа так поступил, — говорит она. — Он мне ничего не рассказал. И я совсем не ожидала, что моя будущая мачеха будет на каких-то десять лет старше меня.

Я замираю, удивленная ее словами. Мачеха? Я понимаю еще кое-что. Сара сердится совсем не на меня. И когда содержание ее слов доходит до меня, я слабо улыбаюсь, чувствуя, как мышцы на лице невольно поддаются этой странной иронии.

— О нет, — отвечаю я, качая головой. — У нас с твоим отцом ничего нет, поэтому можешь не беспокоиться.

Сара смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц, и я замечаю, на ее щеках полузасохшие следы слез.

— Ты не поняла, — произносит она тихо, ее голос спокоен и уже почти лишен эмоций.

Я перевожу дыхание, стараясь держать себя в руках.

— Ты здесь, и это о многом говорит, — добавляет девочка.

— Я здесь, потому что на меня напали, — отвечаю я, медленно подбирая слова. — Пока не устранят угрозу, я буду жить с вами, а потом… Я просто уеду.

Сара поднимает уголок губ в полуулыбке, как будто ей известно гораздо больше, чем мне.

— Ты действительно думаешь, что причина в этом? Папа ничего не делает просто так.

Я немного улыбаюсь в ответ, не зная, что еще сказать. Ее слова почему-то попадают прямо в цель.

— Ты многое не знаешь, Сара, — признаюсь я, поворачивая голову и глядя вперед, на темные лесные тени. — Между нами все… сложно.

Сара пододвигается немного ближе, и это меня удивляет. В ее движении я вижу не агрессию, а желание понять.

— Расскажи, — говорит она тихо, и ее голос звучит неожиданно ласково.

Я смотрю на нее, пораженная ее просьбой, но качаю головой.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Да ладно тебе, — фыркает она, и в ее глазах появляется искра подросткового вызова. — Мне пятнадцать. Думаешь, я не знаю откуда дети берутся?