Чтение онлайн

Шокин вспомнил сталинские слова, сказанные вождем в конце страшного 37-го года ему, 28-летнему разработчику ПУАЗО для крейсера «Киров»: «Сделаете в срок – будете награждены по-царски, не сделаете, пеняйте на себя». Тогда вождь не ограничился простым напутствием, а подробно подсказал откуда можно получить помощь, и на каких заводах целесообразно разместить заказы на компоненты системы. А главное, дал возможность обращаться на производство от своего имени. И сократил названный молодым специалистом срок поставки в три раза, до полугода.

Поставленную тогда задачу удалось выполнить. Уже в 38-м Александр Иванович стал главным инженером главка военных приборов и телемеханики, а также получил орден Ленина, квартиру на 44 квадратных метра в новом доме на Патриарших и служебный ЗИС-101. В 39-м назначен начальником только что созданного главка Наркомата судостроительной промышленности.

Потом была война, бешеная работа по организации выпуска боеприпасов, лихорадочная доводка систем управления зенитным огнем. Ближе к 45-му пришлось создавать опытные образцы систем радиолокации и изучать трофейную германскую технику.

Но самые сложные сражения начались в 50-х, аппаратная борьба была опаснее фронта. Про Александра Ивановича даже был напечатан фельетон в «Правде» за авторством Мариэтты Шагинян. После такого карьера большинства людей в СССР заканчивается навсегда. Но Шокин устоял, и даже, немыслимо, добился опровержения. Хуже было с интересами отрасли, лидеры партии за ракетами и атомными бомбами электронику просто не замечали.

Для привлечения внимания Никиты Сергеевича в 1962-м удалось добился согласия на проведение небольшой выставки с докладом в перерыве заседания Президиума ЦК КПСС. И даже после этого в перспективы электроники не поверил никто. Пришлось искать точку, в которой сфокусируются интересы отрасли и «видение» лидера страны. Для этого в 1964-м сделали самый маленький в мире радиоприемник «Микро». Рекламная компания, как ее называл политэмигрант Старос [66] , удалась. Может быть потому, что он сам выступил на показе в роли коммивояжера…

Хрущев одобрил идею Научного центра микроэлектроники в Крюкове, выделив на это четыре тонны золота. Через три месяца интенсивных согласований было подписано постановление ЦК КПСС и СМ СССР в соответствии с которым создавались пять новых НИИ, теоретических основ микроэлектроники, микросхемотехники, технологии микроэлектроники, машиностроения, специальных материалов.

Так родился Зеленоград. И вот теперь опять решается его судьба… Однако, Шелепин сумел основательно удивить даже такого опытного аппаратчика как Шокин.

— Так вот. — Александр Николаевич резко упер ладони в стол и чуть наклонился вперед. — Вопрос электронной промышленности СССР беру под свой контроль в связи с особой важностью направления.

— Но это надо согласовать… — к такому Шокин явно был не готов.

— Товарищ Косыгин в курсе, — Шелепин не собирался сбавлять темп. — Егорычев вам поможет со строительством [67] .

И продолжил практически без паузы.

— Вам будут предоставлены ресурсы и права, сравнимые с ракетной программой. Но возможность изготовить копию предоставленного образца в промышленных объемах вы должны будете продемонстрировать не позже января 68-го года.

Такое впечатление, что Шелепина не сильно интересовали выкладки специалистов. И всерьез волновал только вопрос «когда», подразумевающий ответ подчиненных «вчера». Да он уже в курсе всего, внезапно поразился Шокин. История повторялась на его глазах. Неужели в СССР пришел новый вождь?

— Подберите группу грамотных специалистов для совершенно секретной работы в закрытом городе. — Продолжил Александр Николаевич. — Будет очень тяжело. Но чрезвычайно интересно, гарантирую. Слава Шокли, Бардина и Браттейна померкнет перед результатами их работы [68] .

— Насколько большую? — Маслов давно не верил обещаниям партийных руководителей, тем более, опять его НИИ собираются «раздеть». Плюс небывалая секретность, от которой столько проблем.

— Не особенно, думаю, на первое время достаточно двух-трех десятков сотрудников. — Шелепин на секунду задумался. — Им понадобится авторитетный руководитель, обязательно член партии.

В такой ситуации может быть только один ответ. Впрочем, Шохин в подобных ситуациях бывал не раз и, как многие другие министры, считал, что бьют не виноватых, а последних. Себя таковым он не видел в любом случае.

Одним из важнейших вопросов для формирующегося на глазах ЦК союза «Николаевичей» был Китайский. Крупнейший партнер по коммунистическому блоку в недавнем прошлом, отторгнутый по идеологическим мотивам, по сути, личной неприязни Председателя КПК Мао Цзедуна и Никиты Сергеевича. Причем как Косыгин, так и Шелепин были сторонниками скорейшего политического примирения и активного сотрудничества в народнохозяйственной сфере.

Независимо друг от друга, они предпринимали колоссальные усилия чтобы этого добиться, хотя и по совершенно разным причинам. Так, именно при Председателе Шелепине КГБ оказалось единственным ведомством, сохранившим контакт со своими китайскими коллегами. Естественно, этот курс был продолжен и во времена Владимира Ефимовича. Более того, середине июня 1965 г. на Президиуме ЦК Александр Николаевич ставил вопрос о передаче ЦК компартии Китая и правительству Китая предложения о подписании договора о дружбе и сотрудничестве. В котором было бы заявлено, что нападение на Китай будет рассматриваться, как нападение на Советский Союз. Инициатива была отклонена, т.к. могла быть воспринята как признак слабости.

Алексей Николаевич, в свою очередь, неоднократно встречался как с президентом Линь Бяо, так и премьером КНР Чжоу Эньлаем. Именно на их личных контактах держалась тонкая ниточка межгосударственного общения. Не благодаря, а скорее вопреки как Мао, так и Никите [69] .

По мнению премьеров, сотрудничество Китая и СССР было неизбежно. Не слишком совершенная, но добротная и недорогая техника из СССР, помощь специалистов, в обмен на продовольствие, одежду и обувь – прекрасный вариант. Тем более, все уже было – в конце 40-х и начале 50-х. Для продолжения требовалась лишь минимальная толика политической воли.

До ознакомления с информацией попаданца, Косыгин был уверен в скорой нормализации отношений с Поднебесной. Лидеры ЦК КПК выступали за проведение экономических реформ, даже более глубоких, чем планировал Алексей Николаевич. Отчасти они уже начались – передовым работникам щедро раздавались премии, управленцы, инженеры, мастера начали зарабатывали существенно больше простых тружеников. На селе поощрялось личное приусадебное хозяйство, там даже наметилось возрождение слоя середняков и кулаков.

Председатель Мао отошел от дел на второй план, и, казалось, готов был оставить руководство из-за почтенного семидесятилетнего возраста. Тем более его политика «большого скачка», с кустарными деревенскими домнами и уничтожением воробьев, закончилась грандиозным провалом. Он не стал возражать против широких празднеств 9 мая 1965 года, организованных Лю Шаоци в Пекине в честь победы СССР над Германией. Это казалось хорошим признаком.

Даже грандиозный скандал 7 ноября 1964 на Красной площади, когда пьяный Малиновский, в присутствии зарубежных журналистов, шел за Чжоу Эньлаем с криками «Мы уже убрали Хрущева со сцены, теперь ваша очередь убрать Мао», удалось кое-как замять. Хотя на пользу межгосударственным отношениям это не пошло однозначно [70] .