Чтение онлайн

Идти было недалеко, но торных троп туда уже нет и хорошо, если попадётся несильно заросшее направление. Хильду это мало волновало. Она прекрасно помнила, где искомая деревня и нашла бы туда дорогу с закрытыми глазами. Собственно, поэтому, когда стемнело, она не перестала идти — видят валькирии лучше людей в темноте, и к слову сказать, лучше ангелов. Невидимая глазу смертных дорожка словно светилась неяркой голубоватой нитью перед ней, и она смело держалась её. Звуки местной природы мало её смущали — кто бы ни вышел к ней на дорогу, кабаны или медведи, она не боялась — она справится с ними.

К селу, названия которого она не знала, да и старожилы вряд ли помнят, она вышла под утро. Небо уже светлело, но под кронами деревьев это было почти незаметно. Селение встретило её скрипами деревьев и редкими птичьими голосами.

Место отлично подошло бы для съёмок фильма ужасов. Покосившиеся избы давно обросли мхом и лишайниками, из-под некоторых выросли деревья, чем изрядно пошатнули строения. Редкие крыши остались целыми, а те, что ещё были пригодны, сплошь были покрыты хвоей. Нередко на крышах росли молодые деревца, которым выжить было не по силам, но они всё равно отчаянно тянулись к свету. Через селение отчётливо прослеживалась кабанья тропа. На нескольких домах были видны следы медвежьих когтей. При появлении Хильды из крайнего амбара осторожно выглянула лиса и тут же скрылась обратно. Через час сквозь ветви деревьев на дома упали косые лучи света. Улицы если здесь и были, то их давно не видно и лишь по постройкам можно было их угадать. Если пройти через село, то на другом его конце сыщется ещё более жуткое кладбище, а рядом остатки храма, сложенного из красного кирпича.

В селе было порядка трёх десятков дворов, причём, судя по площади и строениям, жизнь тут кипела в своё время и, вполне возможно, село занимало некое значение в данном районе.

Но всё это не волновало явившуюся сюда валькирию. Здесь она появилась в этом мире и здесь же ей предстоит встретиться с пославшим её сюда.

Пошёл четвёртый день ожидания архангела в этом захолустье срединного мира. Хильд сидела на куче сосновых лап, в углу одного из уцелевших строений — кажется, это был коровник или что-то в этом роде. В руках у валькирии был кусок обжаренного на костре мяса. Кабанчик был неплох. Рядом с ней стояло изготовленное из нашедшегося здесь ржавого ножа копьё. Уж что-что, а копьё истинная валькирия себе сделает из чего угодно — в данном случае очень удачно оставленный когда-то давно нож. Когда она была здесь впервые, то пропитание она добывала с помощью обычной палки, умело сломанной и ставшей чем-то наподобие рогатины.

Архангела всё нет и нет. Интересно, сколько ещё его ждать?

Это место навевает не самые приятные воспоминания о том, как она попала сюда. О том, как лишилась крыльев и была брошена здесь. Как, словно дикая кошка, осторожно выходила к людям и смотрела на то, как они живут, слушала, как они говорят. И училась быть человеком. Язык трудный, особенно, если его учить подобным образом. Решив, что так дальше быть не может, она поймала в лесу охотника и притащила сюда. Он стал её учителем. Сперва было сложно найти общий язык. Парень был молодой и слегка трусоват, хоть и охотник. Однако привлекательная женщина его явно интересовала, и на контакт он пошёл, несмотря на всю дикость последней.

К себе она его не подпускала ни под каким предлогом. Он почти все четыре года просидел на цепи. Дважды пытался сбежать, но валькирия его возвращала. Она добывала еду и воду по ночам, целыми днями она общалась с пленником. Когда же она начала достаточно осознанно говорить на русском языке, она вывела его и отпустила. Вела длинным крюком, чтоб он при всём желании не смог найти эту деревню и привести туда кого-то.

Сама она её покинула следующей весной. Для неё всё было дико — выродки сделали много разных приспособлений, которые сильно облегчали им жизнь. Одежда её выдавала с головой, её весьма быстро заметили, приехала белая машина и дюжие мужики, не без труда и побоев, но связали её. Она содержалась в некоем доме, где вместе с ней были заключены сумасшедшие. Люди, называвшие себя докторами, много говорили с ней, после чего она услышала непонятный ей диагноз «ребёнок-Маугли». После этого отношение стало более лояльное — её учили всему, как дитя. Несколько раз её перевозили в другие города.

Через несколько лет выпустили — ей подарили жильё: маленькую комнату в коммунальной квартире с отвратительными соседями. Также её взяли на поруки и дали работу. Ещё через несколько лет в стране начались волнения. Работы не стало, и она оказалась не у дел.

Параллельно со всем этим она выясняла всё, что касалось означенного списка испытаний перед началом того, что здесь называли не иначе, как «конец света». Многие верили, что он наступит в новогоднюю ночь двухтысячного года.

Страна, называвшаяся Союз Советских Социалистических Республик, разваливалась на глазах, но это мало волновало ставшую здесь практически своей женщину. В паспорте, который также был дан ей после «лечения», её звали Найдёнова Анастасия Ивановна. Все попытки внушить людям, что настоящее её имя Хильд, расценивалось ими, как подражание неким звукам леса, в котором она выросла. Разумеется, рассказывать им правду смысла не было.

Прошло немного времени, и страна рухнула. Всё стало совсем другим, ценности резко менялись, и тогда она вышла впервые на след Люцифера. Он жил тогда, как и сейчас, под именем Филипов Анхель. Он как раз сделал себе новый паспорт, а вместе с ним новую жизнь, новую легенду — видно было, что он уже поднаторел в этом. Она пошла по тем же инстанциям, что и он, и тогда сделала себе паспорт на имя некой Хильды Маннес, уроженки города Саннесшёэн, что в Норвегии. Найдя более-менее стабильную работу, она пошла на курсы норвежского языка. Освоив его, она на три года уехала туда жить и для простоты дела вышла замуж за норвежца. По усвоению языка, обычаев и менталитета она бросила его и вернулась, уже вплотную начав работать над своей основной задачей — Люцифером.

И вот она сидит снова в этом древнем брошенном селе и ожидает, когда явится великий зодчий всего этого.

Шуршащая походка послышалась ближе к ночи. Хильд вышла с копьём наперевес. Увидев крылатый образ в темноте, она расслабленно выдохнула — ожидание кончилось. Уж чего валькирии на дух не переносят, так ожидания — пустого и неясного. Но вот он — архангел Михаил во всей красе.

— Мог бы и поспешить. — Вместо приветствий начала валькирия. Да и что она будет врать — она уж точно не рада его видеть.

— А Я вот рад тебе. — Прочитав мысли, нахально улыбнулся он. — И твой зов был мне, словно влага для истомлённого засухой. А то, что твоё присутствие в этом мире ещё и оказалось удачным, полностью убедило меня в том, что Я не ошибся в выборе. Давай же — скажи мне то, что Я хочу услышать.

— Под моим сердцем зарождается жизнь, а Люцифер — тому виновник.

— Прекрасно, моя дорогая Хильд.

Архангел медленно подходил к ней и не спускал взгляда с её глаз.

— Что теперь?

— А что теперь? Ты родишь здесь и вырастишь сына Люцифера.

— Валькирии не рожают мальчиков. — Отрезала Хильд.

— Ты исключение — Я точно знаю, что будет мальчик.

— Я думала, когда желаемое тебе случится, ты заберёшь меня отсюда…

— Ты ошибалась — ты останешься здесь. Навсегда. Ну-ну — не надо делать такие глаза. Что ты будешь делать в Ирии? Ты бескрылая валькирия — ты не выживешь там. А здесь ты почти своя.

— Ты хочешь, чтобы мы с Люцифером и дальше корчили из себя ячейку общества?

— Нет! Люцифер про сына знать не должен, а значит, и тебя больше видеть ему нельзя. Ты должна понимать, какую роль играет его сын…

— Это ты мне как-то не объяснял! Ты срубил мне крылья и вышвырнул сюда, угрожая убить весь мой род, если Я не справлюсь!

— Разве? Ну, хорошо — поведаю: ваш сын — это на тот случай, если Люцифер по каким-то причинам сможет предотвратить завоевание этого мира. Он станет следующим Мессией. Хотя, кажется, в этом мире есть более подходящее выражение — пушечное мясо.

Хильд молчала. Что тут скажешь. Она обречена растить дитя, которое станет жертвой, если его отец победит.

— Ты всегда бесчестно играл и только поэтому побеждал.