Чтение онлайн

— Тебе не сказали, когда с ноги гипс снимут?

— Месяц точно ещё, а там — как срастаться будет. Эти вообще говорят мало, только смотрят, пишут и молчат.

— Да — они такие. — Наконец-то сказала своё слово Кристина. Дело в том, что Арвинг и мать в поликлинике лишь числились, но вряд ли там хоть раз были после того, как ребёнок перестал нуждаться в периодическом осмотре.

— Не говори. — Отмахнулся Федька.

— Ребят, пошлите домой — пусть отдыхает.

— Да я в норме.

— По твоей бледности не скажешь. Всё — прощаемся и вперёд. — Чуть повысила голос Хильда, дав понять, что они уходят как Арвингу с Кристиной, так и Фёдору.

Ребята распрощались, пообещав навещать друга почаще. Фёдор проводил их усталой улыбкой.

Они вышли из больницы на улицу, после хоть как-то фильтрованного воздуха в нос ударил запах серы — эхо извержения далёкого вулкана разнеслось по всей планете и натворило много бед. Упало несколько самолётов, чьи турбины забились пеплом. В непосредственной близи обрушилось много домов из-за того же пепла, что завалил крыши. Люди со слабыми лёгкими задыхались, несладко пришлось флоре и фауне. Про то, что сейчас творится в США, Канаде, Мексике и ближайших странах лучше и вовсе не задумываться — хаос.

Многие назвали эту катастрофу приевшейся уже формулировкой — конец света. Света действительно теперь долго не будет — пепел не даёт лучам Солнца пробиться к земле и учёные поговаривают, что станет холоднее. Пока не ощущалось, но всё только началось. И кто знает, что последует за этим. Один только авиаколлапс несёт всему миру большие проблемы, а пока пепел полностью не осядет, самолёты будут стоять на приколе. На пальцах одной руки можно пересчитать самолёты, что не разбились после попадания в облако вулканического пепла.

Хильду и Арвинга это почти не волновало, как и многих в России, чья жизнь не связана с самолётами. Конечно, цены взлетели на многое. Правительство пыталось, или только так говорило, сдержать рост цен, но это не было заметно. Многие, кто жил не сильно в достатке, затянули пояса крепче — отказывать приходилось себе всё чаще и чаще.

Кристина совершенно спокойно шла с ними рядом, порой ударяя по сметённому в кучи пеплу ногами. Он разлетался и долго не мог осесть, движимый даже самым слабым ветром.

Арвинг, улыбаясь, косился на неё, но молчал. Хильда же посматривала на обоих и тоже краем рта осторожно улыбалась. Её опасения не подтвердились.

— Пойду Я, пожалуй, в магазин. Заказы будут? — Спросила она, имея целью лишь оставить пару под благовидным предлогом.

— Да у нас вроде есть всё.

— Уверен?

— Ну, может на кино вечернее что-нибудь пожевать.

— Я бы от мороженого не отказалась под кино-то.

— Да, хорошо.

— Кристин, ты с нами вечером?

— Можно, раз уж школу мы сегодня прогуляли — завтра из уроков вроде ничего нет из сегодняшнего, значит, у меня всё готово.

— Учись, как надо уроки делать — загодя. — Толкнула в плечо Хильда сына. — Ладно — гуляйте, увидимся вечером.

— Хорошо.

Хильда удалилась, оставив подростков одних на почти пустой аллее. Вокруг шумели лишь дворники, мётлами сгребая в разные кучи опавшие заранее листья и пепел.

— Она у тебя хитрая.

— Это да. Она такая. Вообще порой думаю, что она не отсюда — откуда-то с Луны. Непохожа на остальных мам.

— А сам-то? — Усмехнулась Кристина. — Я таких как ты тоже нигде не видела, кроме как в ужастиках.

— Ну да, что родилось, то родилось. Тебя как-то угнетает то, что я альбинос? Пугает? Не знаю… Настораживает?

— Да брось ты! Меня это наоборот бодрит — у меня самый уникальный парень в городе. А может и в стране.

— Ну, всё — буду гордиться.

— Гордись-гордись. — Кристина взяла его за руку. Арвинг смущённо чуть поджал губы и уставился на дорогу. Они прошли через всю аллею молча. Долго гуляли, но так и не сказали больше ни слова друг другу. Всякий раз, когда Кристина брала его за руку, он начинал стесняться и фразы у него получались несвязными, поэтому, после неудачных попыток, он решил молчать.

— Всё молчишь?! — Удивился Фёдор. — Друже, я на тебя удивляюсь. Хотя дело твоё, но вот надоест ей молчать с тобой и всё — тю-тю.

— А я читал…

— Вафельная чушь это всё. В основном. Говори с ней, шути — пусть смеётся.

Фёдор уверенно вышагивал, помогая себе тростью, которую изрисовал маркерами, дабы придать ей уникальность. Он всё любил делать своим — чтобы только у него такое было. Он до сих пор находился в больнице, хотя его и хотели выписать на прошлой неделе, но что-то показалось врачам странным в анализах и его задержали до выяснения. Он воспринял это как личную обиду и всё свободное время проводил в больничном дворе, разрабатывая тело и, главное, ногу — по снегу самое то.

— Ну, может ты и прав.

— Я часто так делаю. — Улыбнулся он, тряхнув головой, чтобы убрать с глаз пряди отросших волос, стричь которые он напрочь отказывался. — Ох-ох. Как совсем на ногу встану, надо будет в какой-нибудь зал походить, тело в тонус вернуть. А то, как скелет, что были мышцы — и тех нет…

— Мы собираемся с матерью…

— Ну, собирайтесь. Я уж как-нибудь сам — а то вечно я при вас. Пока тут возлёживал на казённых матрасах, много чего подумал и много чего решил.

— Например?

— Без примеров пока что. Просто хочу чего-то стоить, что-то сделать сам. Надоело так жить. Ещё школу закончить как-то надо.

— Ты вроде от программы из-за нас с Кристиной не отставал. Семестры тебе засчитают по возвращении — всё уже договорено, главное, ты не подведи. С десяток контрольных напишешь, стихи порассказываешь, сочинения попишешь, и всё норм будет.

— Да знаю. Только ой, как лениво мне учить тонну стихов.

— Ну, может, ты в десятый класс второй раз пойти хочешь?

— Метко — не хочу. Ладно — прорвусь. — Усмехнулся он. — А чего там опять? — Кивнул он на некую демонстрацию, что шла мимо них в направлении к Невскому.

— Да это после войны протестные настроения против власти. Просят вернуть обратно солдат.

— Так всё ж уже.

— Всё-то всё, а всех, кто в запасе был, и кого вытащили по повестке, так там и держат. Говорят, только в начале лета смогут обратно вернуться, когда придёт новое пополнение, бла-бла-бла.

— Дурдом, конечно, но я не при делах.