Чтение онлайн

— Как-нибудь выберемся отсюда, — успокоила она его, не имея ни малейшего представления, как им удастся это сделать. Они должны, вот и все.

— Но как?

— Неважно как. Я что-нибудь придумаю. Ты только не теряй головы и жди моего сигнала.

— Прю, а что подумает бабушка, когда утром мы не спустимся вниз?

— Шшш! Лия сочинит какую-нибудь историю. Разве она не выручила, когда тот чертов жеребец сбросил меня наземь в южной части острова, и мне всю дорогу пришлось топать домой пешком?

— Да, но то была всего одна ночь. А сейчас, похоже, мы попались навечно!

— Ну, найдем какой-нибудь способ убежать раньше, чем бабушка начнет скучать без нас. А теперь — молчок, — яростно прошипела она. — Они услышат нас!

Двое мужчин спокойно разговаривали, привязывая лодку, а Прю напрасно старалась разобрать, что они говорят. Не заподозрил ли что-то пират, захвативший их? Милостивый Боже, если меченный дьяволом узнает что-нибудь о бабушке и пойдут разговоры, она никогда не простит ему!

— Ссс! Прю, ты не должна…

— Мое имя Хэскелл, глупая твоя голова, и не забывай об этом!

— Да, главное, чтобы они не узнали, что ты девчонка, — предупредил Прайд. Она кивнула и тут же схватилась со стоном за голову. Они притулились друг к другу там, куда их бросили, подняв на канате. Прю терла болевшую голову, а Прайд — саднящий бок.

Да, конечно, он прав. Если бы пираты обнаружили, что она женщина почти восемнадцати лет, для нее бы это обернулось самым худшим. Она слышала ужасные истории о том, как такие люди обращаются с пленными женщинами.

Нельзя сказать, чтобы Прюденс полностью понимала подобные рассказы. К тому времени, когда она выросла и стала достаточно любопытной, чтобы задавать вопросы о том, что мужчина делает с женщиной, спрашивать оказалось не у кого. Разве что у подруги, Энни Дюваль. Но ведь Прю не такая глупая, чтобы верить и половине того, что наговорила ей Энни.

О, отец весьма успешно научил ее пользоваться шпагой и пистолетом, различать обман в картах, орудовать ножом, снимая шкуру с ондатры и замазывая протекающую трещину в лодке. Он научил ее ругаться на четырех разных языках. И даже научил ее заманивать в западню дикого кабана, не потеряв при этом ни капли собственной крови. Но если дело доходило до таинственных вещей, которые случаются с женщиной, когда она достигает определенного возраста, то Прю приходилось обращаться к Лии. А Лия всегда подчеркивала, что никогда нельзя разрешать мужчине «свободу» по отношению к своей персоне.

Но когда Прю попыталась выяснить, что, собственно, означает «свобода», то Лия замкнулась крепче, чем моллюск. А бабушка была совершенно бесполезна.

Прю уже несколько лет знала, что мужчины лезут целоваться и обниматься. Альберт Терстон ловил ее за штопкой рыболовной сети, когда ей было четырнадцать, и, повалив на землю, целовал в рот. Естественно, она зарывалась лицом в грязь и ждала, пока Прайд не освободит ее, прогнав Альберта.

Но вся эта чушь и чепуха, какую она слышала от Энни… Кто же может в такое поверить? Любой мужчина, хотя бы и распоследний глупец, в холодную погоду сняв с себя всю одежду, тут же бы замерз и оцепенел, как дохлая макрель. И даже если бы не замерз и нашел бы такую же безмозглую женщину, которая, как дура, забралась бы с ним голая в постель, то все эти идиотские штучки, какие они выделывают, черт возьми, вызывают одну только неловкость!

Она уже начала надеяться, что о них с Прайдом забыли, когда один из двух мужчин вернулся. Он был огромный, но его сапоги удивительно беззвучно ступали по пустой палубе.

— Эй вы, две ноги Сатаны, нашли, что сказать себе в защиту? — спросил он. — Нет? Тогда посмотрим, сколько вам понадобится времени, чтобы стать людьми. Крау, иди свяжи их.

— Да, сэр. — Словно тень, второй бесшумно проскользнул по палубе и опустился возле них на колени. Прю вздрогнула, но его прикосновение было хотя и твердым, но вполне терпимым.

— Осторожнее, они хитрые бестии, особенно коротышка — так боднет тебя головой, что ночь покажется днем. — Капитан стоял сзади и наблюдал, как его напарник связывает их обоих по рукам и ногам. Когда они стояли перед ним надежно связанные вдоль и поперек, он наконец прямо сказал, что задумал: — Теперь посмотрим, парни, сможем ли мы выбить глупости из ваших котелков. Несколько недель тяжелой работы пойдут вам на пользу.

— Проклятый по…

— Брось их в трюм, Крау. Пусть лежат там, пока мы не вернемся на стоянку.

— На плите горячий кофе и сковорода с хлебом. Не думаете ли вы… — начал было темнокожий, но капитан прервал его:

— Я не думаю. Не позволяй их нежному возрасту одурачить тебя. Они хорошо поучились у дьявола. Я бы сейчас валялся где-нибудь в болоте с кишками наружу и с вывернутыми карманами, если бы не приготовился к встрече с ними.

— Враки, — пропищала Прю, но тут же вспомнила, что надо говорить хриплым голосом, и закричала: — Мы никогда за все годы не загубили ни одной души, и это чистая правда! Разве мы кого-нибудь погубили, Най? Никогда, клянусь! — И, пересиливая себя, сквозь зубы добавила: — Сэр.

Высокий дьявол с отметиной на щеке ухмыльнулся, и зубы у него сверкнули при свете половинной луны. И первый раз Прю почувствовала, что у нее подкосились ноги, и пропала злость, зато возрос страх.

Все знают, что пираты мучают своих жертв ради выгоды. Но пытать ради одного удовольствия, оттого, что причиняешь боль другому человеческому существу… и улыбаться?А человек ли он вообще?

Хриплый стон вырвался у нее, и Прайд подвинулся ближе, стараясь приободрить сестру. Она вспомнила рассказы Лии. Может, дьявол с отметиной и был одним из тех ужасных существ, которые возвращаются после смерти, выходят прямо из океана, и зубы сверкают на их злых лицах, и пустые глаза застывают на жертве?

— Вы… зомби? — вырвалось у нее, прежде чем она успела прикусить язык.

— Я кто? Что за чушь ты несешь, сатаненок, кто наполнил твой котелок такой дурью? Проклятье, уведи их отсюда, Крау, пока я не вышел из себя и не выпорол этих двух чертенят!

Прюденс проснулась почти в темноте, не представляя, сколько времени она проспала. Попытавшись поднять руки, чтобы сжать разрывавшиеся от стука виски, она с горечью вспомнила, что их с братом связали и бросили в эту ледяную дыру.

Застонав, она попыталась сесть, но у нее не хватило сил оттянуть затвердевшие от соли веревки. На глаза навернулись слезы, и она сердито вскинула голову к тусклому свету, пробивающемуся сверху.

Они воруют, убивают, охотятся в морях за кораблями! Но все-таки они люди, решила она. Потому что ни один сгнивший, распухший от воды гаитянский призрак не смог бы так надежно скрутить их!

— Прайд, — хрипло позвала она, вглядываясь в густой мрак. Когда глаза постепенно привыкли к темноте, она рассмотрела ряд деревянных бочек, аккуратно поставленных вокруг.