Чтение онлайн

Но, с другой стороны, Скотт предстаёт на страницах своей книги как хорошо воспитанный, самоуверенный любитель, превращающий неопытность в добродетель, внушая читателям, что эффективные действия и предотвращение ненужных опасностей почему-то являются недостойными. Оба этих человека имеют друг с другом много общего. Их суждениями управляют эмоции, они живут на границе между иллюзией и реальностью.

Двумя главными промахами экспедиции стали лыжи и собаки.

Но, говоря в «Путешествии на „Дискавери“» о лыжах, Скотт выбирает из дневника только благополучные свидетельства собственных передвижений, разбавляя их характерным и распространённым в Англии мнением, которое становится эхом слов сэра Клементса Маркхэма о том, «что в антарктической области ничто не сравнится с честным и привычным использованием собственных ног».

Что касается собак, то вывод его таков:

Говорить, что они лишь немного увеличивают радиус действий, было бы абсурдом. Верить, что они могут жить вечно и работать бесконечно, не испытывая ни боли, ни страданий, также несерьёзно. Вопрос в том, оправдывается ли всё это выгодой от их использования. Рассуждая логически, я, возможно, скажу «да». Но эта отвратительная неизбежность может лишить — и лишает — санный поход большей части его красоты. По моему мнению, ни одно из путешествий, когда-либо предпринятых на собаках, не достигнет тех высот совершенства, которые возможны, если партия людей идёт вперёд, преодолевая препятствия, опасности и трудности своими собственными силами, без всякой помощи, и день за днём, неделю за неделей ценою тяжёлых физических усилий добивается успеха в решении великой задачи изучения неизвестного. Конечно, в этом случае победа достигается более благородным и достойным способом.

Такова суть всей героической мистификации Скотта — полное одобрение использования людей в качестве тягловой силы. Это хвалебная песнь и моральное оправдание бедствий и регресса, а также представление идеала личного мужества как самодостаточного результата. Книга при всей её напыщенности оказалась достаточно бесполезной. По большей части всё написанное в ней было вздором, но, надо признать, вполне художественным. Книгу характеризовали целостность, стиль, атмосфера и убедительность настоящего литературного произведения. Можно сказать, что с её помощью Скотт себя реабилитировал. Он создал для себя самого вполне достойную роль, а на все свои промахи изящно набросил покров героической легенды.

Книге сопутствовал успех. Почти все без исключения рецензии были благоприятными. Но в общий хвалебный хор врывались голоса тех, кто подозревал автора в скрытности и недомолвках, словно книга всё же давала повод для некоторых сомнений.

Здесь стоит снова вспомнить об Амундсене, который в Арктике преодолел Северо-Западный проход и пересёк Юкон на лыжах, чтобы поделиться этой новостью с миром. Ему тоже пришлось написать книгу, но, поскольку он ещё целый год провёл в снежной пустыне, его воспоминания увидели свет только в 1907 году, то есть на два года позже книги Скотта. В Англии её перевод под названием «Северо-Западный проход» появился в 1908 году.

В «Таймс» книгу Амундсена назвали «ценной летописью памятного достижения». По мнению Атенаума, который считался признанным рупором английского литературного истеблишмента, Амундсен «писал с матросской простотой и… заразительным энтузиазмом». Всё это было совершенной правдой, хотя «Северо-Западный проход» как литературная работа не выдерживает никакого сравнения с «Путешествием на „Дискавери“». Это бесхитростные записи, почти судовой журнал.

Амундсен не был писателем. Цитируя свои дневники, он делал это скрупулёзно. Хотя и выборочно — например, в свою книгу он не включил историю с украденной из Игл-Сити телеграммой и рассказ о ссоре с Виком. Но то, что вошло в его книгу, полностью совпадает с дневниками. Своей безыскусностью «Северо-Западный проход» ошеломил и обезоружил всех критиков. В их рецензиях постоянно встречались слова «простота» и «искренность», которые едва ли можно использовать применительно к «Путешествию на „Дискавери“».

Амундсен — индивидуалист, вольный стрелок. Он был патриотом, но, в отличие от Скотта, не являлся государственным служащим, находившимся в плену командной системы. И при этом «Северо-Западный проход» — гораздо менее эгоцентричная книга. Частично это связано с тем, что Амундсен следовал проверенной временем практике, предоставляя возможность своим спутникам поведать собственные истории. Так, Годфред Хансен с разрешения Амундсена рассказал о санном походе к Земле Виктории — и получил должное признание рецензентов. Кроме того, Амундсен в своей книге позволил всем членам команды играть собственные роли вместо того, чтобы заниматься пустыми словоизлияниями во славу их подвигов. Всё это сильно отличается от того, как написана книга «Путешествие на „Дискавери“». Скотт без конца рисует одну и ту же «восхваляющую себя картину», как честно назвал Лоуренс Аравийский свои «Семь столпов мудрости». Он просто отказывает спутникам в праве голоса и сам говорит за них, при этом как бы невзначай преуменьшая их достижения, чтобы преувеличить свои собственные.

Одно из открытий экспедиции Скотта принадлежит Колбеку, обнаружившему во время первого плавания «Морнинга» два неизвестных островка. Он высадился на сушу и провёл необходимые измерения, для чего, учитывая сложную береговую линию и бурные воды Антарктиды, потребовалось отличное владение искусством мореплавания. Скотт упоминает об этом вскользь — в единственном предложении:

25 декабря он [Колбек] пересёк Антарктический круг и в коротком плавании на юг, к своему великому удивлению, открыл небольшие острова; оказав мне большую честь, он назвал их островами Скотта.

На самом деле Колбек назвал их в честь сэра Клементса Маркхэма. Неясно, в какой момент название изменили, — небольшой, но важный эпизод. Видно, что Скотт пытается изобразить себя лидером, вызывающим уважение и любовь всей своей команды.

Он умолчал о спасении «Дискавери» Маккеем, представив дело так, будто корабль был освобождён, когда пришла одна большая, неожиданно возникшая волна, и, пользуясь случаем, высмеял этого человека. Естественно, он не желал выглядеть спасённым, тем более что спаситель занимал более низкое, чем он сам, положение в морской табели о рангах. Не получили признания в его книге ни открытие Армитэджем Антарктической ледяной шапки, ни важный вклад Ройдса, который во время второй зимовки возглавил партию, отправившуюся на юго-восток, через Барьер. «Это было короткое путешествие, — мимоходом замечает Скотт, — и заняло оно всего тридцать дней». Однако в течение этих тридцати дней Ройдс смог уйти от корабля на 157 миль, что составило добрую половину пути, пройденного Скоттом во время Южного похода. Но сделал он это в три раза быстрее и без происшествий, при этом груз тащили только люди. Ройдс умел вдохновлять и вести за собой, путешествие прошло значительно легче, никого не пришлось везти на санях. И, наконец, ему впервые удалось доказать, что Ледяной барьер Росса является единым, протяжённым, неразрывным пластом льда. Но Скотт похоронил всё это в четырёх абзацах, написанных в покровительственном стиле. Он преуменьшил значение открытия. Причём сделал это так старательно, что все полярные исследователи, для которых данная информация могла оказаться важной, продолжали оставаться в неведении ещё по меньшей мере шестьдесят лет.

В «Путешествии на „Дискавери“» Скотт вообще умолчал о вспышке цинги на корабле. Он преуменьшил веру Кёттлица в свежее мясо в качестве предупредительной меры, изрядно запутав — если не полностью исказив — весь эпизод, чтобы избежать любого намёка на личную ответственность за распространение болезни.

Скотт желал представить себя героем, сражавшимся с судьбой; Амундсен — человеком, управлявшим ею. «Путешествие на „Дискавери“» — произведение романтическое, историческое и во многом выдуманное. «Северо-Западный проход» — книга будничная, почти скучная, хотя и написанная с чувством юмора, которого явно недостаёт творению Скотта. Ведь он представляет всё в героическом виде — как можно смеяться над этим? Амундсен же ни на минуту не теряет здравого смысла и контакта с реальностью. В конце концов он справился с полярной средой, а Скотт, несмотря на свои бесспорные достижения, потерпел от неё поражение.

Вот что каждый из них вынес из первой экспедиции, которой лично руководил.

В октябре 1906 года, добравшись после покорения Северо-Западного прохода до Сан-Франциско, Амундсен впервые увидел мост Золотые Ворота. Норвегия на тот момент была независимым государством всего чуть больше года. А он, её сын, стал первым норвежцем, достигшим чего-то значительного с тех пор, как страна отделилась от Швеции и обрела суверенитет.

Амундсен торопился домой. Став послом Норвегии в Лондоне, Нансен оказался первопроходцем в использовании фигур, не имеющих отношения к политике, в целях сугубо политической пропаганды. Покорителя Северо-Западного прохода он считал важным дипломатическим оружием. Все понимали, что независимость Норвегии стала жестом доброй воли со стороны великих держав. Амундсен, расположив к себе их глав, мог тем самым помочь правительству своей страны. Поэтому Нансен хотел, чтобы Амундсен как можно скорее вернулся в Европу и произвёл максимальный эффект. Амундсен же торопился домой, хотя втайне желал иного. Он мечтал немедленно отправиться в поездку по Америке с лекциями, чтобы «ковать железо, пока оно ещё горячо». Однако, будучи патриотом, внял просьбе Нансена, который вдобавок ко всему предположил, что государству «придётся помочь Амундсену после возвращения, поскольку он может столкнуться с финансовыми трудностями».