Чтение онлайн

Тем временем «Король Эдуард VII», флагманский корабль, шедший во главе флотилии, отдав приказ увеличить скорость, сам этого не сделал. Чтобы избежать сближения с ним и возможного столкновения, корабль, находившийся у него за кормой, отклонился вправо, волей-неволей это же сделали все идущие вслед за ним суда. Но «Коммонвелс», шедший за «Албемарлом», пропустил его сигнал, отвернул слишком поздно — и произошло столкновение. Вина «Албемарла» состояла в том, что корабль не сигнализировал о манёвре при помощи сирены, как другие. А Скотт не имел права покидать мостик, когда флотилия меняла курс. Инстинкт капитана должен был подсказать ему, что нужно оставаться на своём посту — все остальные капитаны так и сделали. Ушёл один Скотт, что красноречиво свидетельствовало о неумении принимать решения в условиях стресса и неготовности брать на себя ответственность, то есть об отсутствии необходимых для службы личных качеств. Вся карьера Скотта подтверждала эти выводы. Он не мог командовать. Он столкнулся с ситуацией, которая была сильнее него: для удовлетворения амбиций не хватало таланта.

Флотская карьера Скотта оказалась под угрозой, но в тот момент он устоял, потому что по крайней мере частично причиной аварии были признаны строй флотилии и сигналы, которыми он задавался. Основную ответственность нёс адмирал сэр Уильям Мэй, командовавший флотилией, но он — старый «арктический» офицер — сказал Скотту, что предпочитает вообще умолчать об инциденте. Так он и поступил, поэтому никого не обвинили — официально. Но пока дело не было окончательно улажено, Скотту пришлось пережить немало неприятных и тревожных моментов.

История с Шеклтоном ворвалась в его жизнь в тот момент, когда он всё ещё находился под впечатлением от этого инцидента. Возможно, таким совпадением в значительной степени и объясняется его крайне эмоциональная ответная реакция.

Майкл Барн, один из офицеров «Дискавери», с 1905 года пытался организовать свою антарктическую экспедицию. Скотт не обижался на это, поскольку Барн собирался в море Уэдделла, то есть не покушался на то, что Скотт считал своей вотчиной. Но Барн понял, что не сможет собрать необходимые средства. Королевское географическое общество, прекрасно помня о «Дискавери», категорически отказалось содействовать. В Адмиралтействе Барн тоже ничего не добился, даже несмотря на поддержку родственников и интерес самого короля.

Услышав об этом, Скотт понял, как преждевременно обнародованные полярные планы могут навредить карьере. Нужно было выжидать и действовать осмотрительно. В конце сентября 1906 года он отправил Барну письмо, в котором обсуждал возможность отправиться с ним в Антарктику в качестве первого заместителя, а пока предлагал себя в качестве подставного лидера для реализации задуманного. Барн, расстроенный неудачей собственного проекта, согласился работать на Скотта за половинное вознаграждение. Он мог позволить себе это, поскольку имел источник дохода на стороне и рассматривал военно-морской флот скорее как хобби. Барн был хорошим офицером, но при этом не особенно стремился к повышению по службе.

В этот момент Скотт получил письмо от лейтенанта Эванса, служившего на «Морнинге»:

Я очень разочарован тем, что не буду штурманом [у Барна], но, может, Вы возьмёте меня в свою команду?.. Позвольте мне плыть с Вами — обещаю, что у Вас не будет офицера лучше… Я очень увлечён исследованиями Антарктики.

Это была первая заявка на участие в следующей экспедиции Скотта, и поэтому она представляет исторический интерес. Но Скотту ещё предстоял долгий мучительный путь, прежде чем он смог приступить к набору добровольцев.

В каком-то смысле он ясно понимал основную причину неудач «Дискавери». И потому, имея цель заинтересовать потенциальных меценатов новой экспедиции, он написал меморандум с гипнотическим названием «Проблема транспортировки грузов в Антарктике: люди или механизмы?».

Чтобы достичь Южного полюса и вернуться к месту зимовки «Дискавери»… требуется совершить путешествие в 1466 миль. Возможно ли это?

Ответ был недвусмысленным: «Если посмотреть внимательно на эффективность использования… людей в качестве тягловой силы, становится понятно, что таким способом это сделать нельзя». Собаки тоже не могут быть решением, а следовательно, говорит Скотт, «с практической точки зрения рассматривать эту задачу можно только при условии использования автомобиля». Таким образом, Скотт во всеуслышание заявляет о концепции своей следующей экспедиции:

По моему мнению, можно достичь очень высоких южных широт, возможно, даже дойти до самого Южного полюса при помощи специальных транспортных средств, способных к механическому передвижению по поверхности Великого южного барьера.

Это практически парафраз изначального предложения Скелтона, высказанного им на «Дискавери» в 1902 году. Это в очередной раз показало непоследовательность Скотта и раскрыло его представления о полярных условиях.

В результате своей антарктической экспедиции Скотт заметно охладел к использованию людей в качестве тягловой силы. Кроме того, он перестал упорствовать в своём заблуждении относительно того, что собаки в экспедиции полностью бесполезны. Причиной такого пересмотра позиций стали многочисленные свидетельства, появившиеся после его возвращения. С одной стороны, это были долгие походы Свердрупа на «Фраме» и большое путешествие Годфреда Хансена к Земле Виктории во время экспедиции Амундсена к Северо-Западному проходу. С другой стороны, в самой Антарктиде Отто Норденшёльд в ходе своего удивительно эффективного перехода ледника Ларсена, который был Барьером Росса в миниатюре, показал миру дорогу на юг как раз с помощью собак [53] .

Однако Скотт всё равно игнорировал уроки своих успешных соперников и уверовал в технологическую панацею. Он оставался пленником своего образования и своего времени. Королевский военно-морской флот был в руках материалистов (которые видели в большей и лучшей технической оснащённости гарантию превосходства и успеха, иными словами, ценили машины превыше людей).

Конечно, Скотт мог заблуждаться. Но ориентированный на технический прогресс автор «Проблемы транспортировки грузов в Антарктике» — это уже не тот романтический идеалист, который был автором «Путешествия на „Дискавери“». Человек, утверждающий, что только возможность «механического движения» позволяет «с практической точки зрения» рассматривать задачу достижения полюса, — это уже не автор, который пишет, что «благороднее всего результат, полученный… с помощью тяжёлого физического труда». Похоже, Скотт усвоил этот важный урок.

Теперь для него ключом к Южному полюсу стали моторные сани. Но они пока что существовали лишь в виде нескольких экспериментальных образцов, разработанных в Канаде и Швеции. Нужную модель только предстояло создать, и первой задачей Барна стал поиск мецената, которым в конце концов оказался лорд Ховард де Вальден, один из пионеров автомобилестроения.

Препятствия были серьёзные. Автомобильная эпоха только начиналась, бензиновые двигатели были ненадёжны. Спустя некоторое время Скотт понял, что его технических знаний недостаточно. Требовалась помощь профессионала. Он обратился к Скелтону, создававшему, по словам сэра Клементса Маркхэма, впечатление «чрезвычайно способного человека», выводы которого военно-морской флот обязательно должен был признать. Скотт связался с ним через Барна, который доложил, что Скелтон, кажется, «немного обижен тем, что его совета не спросили раньше». Барн смог растопить этот лёд, и Скотт написал Скелтону.

Его письмо — интересный документ, демонстрирующий умение хитрить и очаровывать. Скелтону было неуютно на «Дискавери», да и Скотта он не особенно любил. Но он имел изобретательный ум, и проект в таком виде был для него привлекательным. На этом и сыграл Скотт.

После длинного описания ситуации и фраз-приманок наподобие той, что он «в контакте с королём — и, по сведениям Уилсона, Его Величество снова почтит нас визитом», Скотт становится обезоруживающе откровенным и ссылается на «сложность… моего положения на флоте, [которая] указывает на оправданность хранить пока мысли при себе». И только потом Скотт переходит непосредственно к делу: