Чтение онлайн

– Герцог еще не спускался. Так что им еще предстоит ощутить радость от встречи, – заметил Прафрок. Он распахнул дверь и, шагнув внутрь, объявил: – Мисс Тринн.

Разговор в комнате оборвался, и все присутствующие повернулись к ней: маркиз де Лафит, три молодых доктора… Пирса не было.

Линнет протянула руку кузену Пирса, Себастьяну, который склонился над ее пальцами, как и подобало французскому аристократу. Но ее глаза украдкой скользнули по сторонам. Вот он. Пирс стоял, прислонившись к фортепьяно, с полуопущенными веками, словно его не интересовало, что происходит вокруг.

Но когда он поднял глаза, она убедилась, что они такие же сонные, как у льва, поджидающего в кустах неосторожную газель. В его взгляде читалась издевка… и еще что-то, заставившее Линнет напрячься. Она перевела взгляд на маркиза и одарила его ласковой улыбкой.

– Чем вы сегодня занимались? Полагаю, лорд Марчент рассказал вам, как я привела его в ярость, посмев взять одного из его пациентов на прогулку на свежем воздухе?

В глазах Себастьяна сверкнули веселые искорки.

– Я привожу его в ярость с таким же постоянством, поэтому не могу оценить нюансы. Но поскольку он слишком дурно воспитан, чтобы исполнять роль хозяина, мне придется взять эту миссию на себя и представить вас его дорогой матушке, которая приходится мне теткой. Она прибыла не более часа назад.

Линнет присела перед миниатюрной и невероятно элегантной дамой.

– Леди Бернис, – сказал Себастьян. – Могу я представить вам мисс Тринн? Она приехала в Уэльс, чтобы познакомиться с вашим сыном, как вы знаете.

Мать Пирса не выказала никаких признаков усталости после путешествия. Это была красивая женщина с сияющей кожей и блестящими волосами, опровергавшими ее возраст.

– Enchantee [5] , – произнесла она с ленивой полуулыбкой, напомнившей Линнет ее сына. Эта улыбка говорила все – и в то же время ничего. – Как я поняла со слов дорогого Себастьяна, вы нареченная невеста моего сына.

– Не нареченная, – поправила ее Линнет. – Возможная.

– Я так давно не была в Англии, – отозвалась леди Бернис, небрежно махнув рукой. – Вы должны простить мне мои ошибки. Вы хотите выйти замуж за моего сына?

– На тот случай, если не хотите, я буду счастлив занять его место, – галантно произнес Себастьян. Он, разумеется, шутил, но в его голосе слышались серьезные нотки.

Линнет улыбнулась, одарив его взглядом из-под полуопущенных ресниц. Он был всем, чем не был Пирс: добрый, красноречивый, заботливый. И прекрасно одевался.

– Боюсь, мы с вашим сыном не подходим друг другу, – сказала она, обращаясь к леди Бернис.

Та раскрыла веер.

– И как вы пришли к такому выводу?

– Она провела с ним более пяти минут, – вставил Себастьян, воспользовавшись короткой паузой.

– Лорд Марчент сам сообщил мне об этом, – сказала Линнет. – И я согласилась с ним. Боюсь, я привожу бедного доктора в ярость, что не может служить прочным основанием для брака.

– С каких пор я стал бедным? – поинтересовался Пирс за ее спиной.

– А кем еще можно считать человека, который одевается так, как ты, mon cher [6] ? – сказала его мать. – Где ты взял этот сюртук? На свалке?

– На помойке, – парировал Пирс. – Кстати, maman, я сказал вам, что мой презираемый папаша тоже находится здесь?

Глаза леди Бернис на мгновение сузились.

– Наверное, ты забыл упомянуть об этом от волнения, увидев меня после долгой разлуки.

– Наверное, – согласился он. – От волнения и свойственной мне забывчивости. Кстати, он может спуститься в любой момент.

Леди Бернис прочистила горло.

– Не волнуйся, он больше не принимает опиум, – услужливо сообщил Пирс.

Себастьян повернулся к Линнет с извиняющейся улыбкой.

– Мы уже относимся к вам как к члену семьи, мисс Тринн.

Линнет попыталась осмыслить услышанное. Могли герцог принимать опиум в качестве лекарства от какого-то недуга? Для человека его возраста, пятидесяти с хвостиком, он казался вполне здоровым.

– Он наркоман, – сказал Пирс, угадав ее мысли также быстро, как угадывал мысли своей матери. – Опиум снимает боль, но вызывает привыкание, и человек не может остановиться. По-видимому, он начал принимать его из-за какой-то травмы и пристрастился. Он слонялся по дому, устраивая нам с maman бесконечный спектакль.

Леди Бернис сложила веер и стукнула им сына по руке.

– Ты не должен непочтительно отзываться о своем отце в моем присутствии.

– А когда maman сбежала наконец во Францию, захватив с собой, слава Богу, меня, он развелся с ней, – добавил Пирс. – И объявил, что она изменила ему, сбежав с садовником. Что, кстати, неправда. Нашему садовнику было за восемьдесят, и он не пережил бы подобных волнений.

– Ты стираешь наше белье при посторонних, – заметила леди Бернис, наградив его укоризненным взглядом.

– Линнет – не посторонняя, – возразил Пирс. – Она моя невеста, по крайней мере до тех пор, пока один из нас не пошлет в «Морнинг пост» уведомление о расторжении помолвки.

– Мой отец займется этим, как только я вернусь в Лондон, – заверила его Линнет. – Завтра мы уезжаем.

– Правда? Вы очаровательны, – сказала леди Бернис. – Во Франции вы бы имели огромный успех. Хотя, думаю, вы выглядели бы еще лучше, если бы могли носить другие цвета, а не только белый. Пожалуй, вам следует выйти замуж за Пирса хотя бы по этой причине.

– Я был бы счастлив ходить с вами к модисткам, будь я вашим мужем, – сообщил Себастьян. – А вот Пирс скорее умрет, чем согласится сопровождать вас в подобные заведения.

– Да, но ты на год моложе, чем мой сын, – сказала леди Бернис. – Пирс должен жениться первым.

Линнет открыла рот, собираясь ответить, когда леди Бернис резко раскрыла веер и спряталась за ним.

Все в комнате повернулись к двери, даже молодые врачи, болтавшие между собой, и лакей, стоявший у серванта.

Герцог был бледен и выглядел старше, чем несколько часов назад. Но он решительно направился к ним, не удосужившись поприветствовать остальных.

Облаченный в бархатные бриджи и камзол, подчеркивавший его аристократические черты, он выглядел весьма элегантно и, на взгляд Линнет, совсем не напоминал человека, страдающего пристрастием к опиуму. Но с другой стороны, что она знает о подобных вещах?

– Хорош, не правда ли? – лениво протянул Пирс, склонившись к ее уху.

– Да, – отозвалась она.

– Я не скажу дорогой maman, что вы это заметили. И что он может жениться на вас, если я откажусь от этой авантюры. Не исключено, что она еще сохранила крупицу привязанности к старому ублюдку.