Чтение онлайн

Тоже мне, ценители прекрасного…

— Я думаю, — начала Белая, — это продолжение того конфликта, который мы видели выше. Ланцеты появились выше десятого уже при тебе. Уже тогда было понятно, что их вытеснили корвитусы. Я думала, что техноцит — это следующее звено цепи, которое потеснило в свою очередь их, а за ними уже аберрации.

— Но техноцит исполнял волю Короля, — поняла Сайна. Каким-то чудом она умудрялась одновременно слушать, управлять дронами и проводить анализ миазмов.

— Всё решает пересбор, — продолжила Белая. — Ланцеты ослабли, потому смогли подняться выше. Это эволюционный путь видов червей за пятнадцатым. Они могли сознательно становиться слабее, и уходить наверх.

— Думаешь, они настолько умны что додумались бы до такого? — с сомнением спросила Сайна. — Они же всё таки животные.

— Я видела как-то ланцетов, которые поработили планету с культурой на стадии зачатков каменного века, и построили их руками космические корабли. Ланцеты настолько адаптивны, что легко развивают нужный уровень интеллекта для науки. И так же быстро деградируют, если это не приносит им выгоду здесь и сейчас. Всё в течении жизненного цикла одной особи.

— Почему же они тогда не развились до бессмертия и не чиллят за сериалами с попкорном, пока всю работу делают роботы? — влез Мерлин.

— Они мыслят совершенно не так, как люди, — покачала головой Белая. — И полагаю, у них нет осознанности. Характеристики мудрости, кстати, у них тоже нет. Вместо неё идёт адаптивность.

— Без осознанности они будут всегда выбирать сиюминутные желания биологии, — пояснил я для остальных мысль девушки чуть проще. — Жрать и размножаться. Если для выживания это сейчас не нужно, тратить лишние силы на поддержания какой-то функции они не будут.

Опыт был мною почерпнут не так давно: когда после терминала Мёртвой Мечты моя осознанность опустилась ниже обычного, я большую часть времени думал как бы кого ещё затащить в постель или забить на дела и тупо валяться без дела с кальяном и пирогами.

Если у ланцетов осознанность околонулевая, никакой интеллект им не поможет. В конце концов разум — лишь инструмент, такой же как физическая сила.

— Да, — согласно кивнула Белая. — Невозможно полностью убрать определённый вид из пула пересбора через геноцид. Стена будет собирать новых. А теряя силу, они будут уходить выше.

— Тогда получается, вытеснение одних монстров другими невозможно? — спросила Сайна.

— Наоборот. Просто оно происходит по другим правилам. Ланцеты достаточно разумны, чтобы уходить оттуда, где их истребляют. Захват и ассимиляция локаций выше — это хороший способ продвижения. Пересбор для слишком сильных монстров на соответствие этажу Стена никогда не проводит.

— Подожди, давай по порядку, — заинтересовался и Кот. — Или приведи пример.

— По порядку и пример? — повторила Белая. — Хорошо. Один пример мы видели в начале каждого нового цикла после Ивента. От Гона наверху оставалось множество существ с нижних этажей. Система никогда их не пересобирала, отправляя вниз. Поэтому каждый раз после него сложность поднималась в несколько раз и спускаться до пятнадцатого приходилось пробиваясь заново через сильного врага. Стражи соответствующего этажу уровня угрозы появлялись только после гибели уже существующих, оставшихся от Гона.

— Это понятно. А в чём вытеснение? — продолжил Кот.

— Гон происходит там, где есть проходчики. В масштабах трёхсот километров длины одного сектора это мелочь, не влияющая на общую сложность. Но ланцеты прорывались по всей длине сектора. Это уже не может не поднимать общую сложность этажа в целом.

— Да, одних ланцетов уже достаточно, чтобы на этой ошибке поднимать сложность прохождения до предела развития ланцетной цепи. Тогда их уровень сложности будет уже на первом.

— Хочешь сказать, у ланцетов есть потенциал разрушать целые сектора? — удивился я.

— Теоретически — да. При такой сложности новичок не способен выжить. Но это, конечно, при наличии идеальной для них среды, если им не смогут оказать сопротивления. Но в целом картина создаётся опасная. А тут ещё и этот аномальный миазм, который жрёт саму Стену,

— Мы или пройдём Стену, или все окажемся в секторах смерти, — подвёл я итог. — Поэтому идея хищников ничего не трогать, пока работает хоть что-то — провал.

— Арк, у меня плохие новости, — сказала Сайна.

— Что-то с миазмами?

— Да, и не только. Сюда идёт мёртвая магия. Какой-то подвид миазма, заражающего пустотой. И он довольно обширный. Цвет очень насыщенный.

— А что внизу, ты поняла?

— Это вторая плохая новость. Часть двадцать восьмого внизу затоплена токсичной жидкостью. Мои дроны там не спустятся. Нужно специальное оборудование для погружения в такую среду.

— Значит, здесь вниз нам не спуститься… понятно. Тогда остался только один путь.

— Можно ещё подождать, когда наверху уйдёт тот миазм, — предложила Сайна. — Ну, математически такая вероятность есть.

— Дальше здесь агрессивные корвитусы, другие ланцеты и, возможно, осквернители. Проходимо, только возьмём больше людей. Что по миазмам?

— Аммиак, некий свергорючий порошок и что-то из магии — точно узнать не могу, фон от пустоты полностью заглушает работу эдельвейса. Там похоже, что-то реально большое.

— Опять горючее всё… — нахмурился я. — С корвитусами нельзя сокращать расстояние. Они не взрывают никого вдали. Только на ближней и средней дистанциях. Кстати, они ведь тоже не защищены от миазмов.

— У корвитусов достаточное количество сопротивлений. По этой причине мы едва им не проиграли в пятом цикле.

— И что у вас работало лучше всего?

— Их тела сделаны из крепкого камня, но любой камень можно разбить, — пожала она плечами.

— Физический урон, — кивнула Сайна.

— Да. Система говорит что они к нему неуязвимы, но это не так. Нужна ударная мощь высокого уровня: пушка, тамарская рельса, сильные взрывы, оружие из адаманта, кристаллита или контарги. Ещё сильная магия света. Полагаю, способности Мерлина будут полезны в неискажённом виде, — продолжила Белая. — Хаос и астрал задевают, но крайне слабо. Некоторые особи бывают ещё уязвимы к эфиру, но далеко не все.

— Получается, они могут пережить все миазмы, кроме световых и экзотики, типа распыляющего. Не удивительно, что они себя прекрасно чувствуют в миазмах.

— Даже в такой дыре находятся экстремалы жить, — усмехнулся Мерлин. — Получается, корвитусы, если что, на мне?

— Да нифига, если их будет десяток, как в улье мизостомидов, то у нас в таких условиях нет шансов, — покачал головой я. — Нет уж, придётся вносить свои коррективы в здешнюю экосистему.

Ущелье дальше переходило в новую локацию. Что-то вроде вырубленного в камне храма. Внутри — последствия миазмов — сплошной мусор из сколов и валявшихся повсюду кусков мрамора, будто кто-то специально пытался локацию разбирать.