Чтение онлайн

— За день до своей пропажи ты предлагала мне себя, помнишь? — он заговорил лишь тогда, когда мои лопатки уперлись в твердую стену. Его губы приблизились к моему уху. Жест, что раньше вызывал трепет, теперь заставлял ощущать тошноту, — Я отказал вовсе не потому, что не хотел. Тогда еще я думал, что смогу уладить все мирно, — Каспар отпустил шею, смещая хватку на запястья, поднятые над моей головой. Зубами он вцепился в ремешок, на своей перчатке, тряхнув рукой, смог скинуть ее, и липкая ладонь скользнула по шее, смещаясь к груди. Я дернулась, пытаясь угодить ему хоть куда-нибудь, лишь бы побольнее. В миг рассвирепев, Каспар, просунув свое колено между моих ног, лишил меня всяческой опоры, я едва не повисла на собственных руках.

«Боже… Я ведь просто женщина в мире мужчин,»- подумала я тогда, холодея от бессилия. Я сжалась перед страхом, что сулила мне близость этого мужчины, но на задворках сознания все еще пылал огонь.

— Ты ведь должна была стать брошенкой. Было бы нехорошо, если бы обнаружилось, что товар порченный, — его рука скользнула по моему бедру, утопая в ворохе юбок. Попытался задрать платье, — А теперь мне опасаться нечего. Гадкий дракон силой отобрал девичество у бедной баронессы, это так грустно, — горячий язык скользнул по щеке, меня едва не вывернуло от отвращения. Я снова задергалась. Сильно, неистово, будто до того я копила силы, а теперь расходовала весь запас, сопровождая попытки яростным рыком.

Злоба клокотала с такой силой, что это было даже больно, до слез в глазах, которые страшно было даже распахнуть. Как же я могла до такого докатиться? Слова доброй Адмы вспомнились так неожиданной и неуместно: «Ничья, а, значит, общая». От натуги я громко взвыла, пыталась освободить хотя бы руки.

Каспар вскрикнул, и я тут же ощутила облегчение. Распахнув глаза, увидела, что он, согнувшись, закрывает лицо.

— Что ты сделала? Ведьма! — сквозь ладони его голос звучал даже как-то подозрительно глухо. Но я не смогла сдержать самодовольной, но облегченной улыбки, когда уловила в нем визгливые нотки страха.

— Ослепленный своей ненавистью и гордыней, ты даже не заметил во мне перемен? — цокнула языком и резко одернула замявшуюся юбку, — А ведь ты знаешь меня с детства, Каспар, — усилием воли я полоснула огненным хлыстом по его откляченной заднице, — Каспар, что с тобой? Уже не слишком веришь в успех своего крестового похода? — снова удар, от которого он свалился на коленки, тут же пытаясь отползти на четвереньках подальше. Я издевалась, делала больно, но недостаточно, чтобы он действительно страдал. Мое уязвленное женское достоинство требовало немедленной расплаты за то, что он пытался сделать со мной еще пару минут назад. Но жажда настоящей мести, а не мелкой и малодушной, захватывала все мои мысли. Горящими глазами я преследовала каждый его жест, слухом улавливала каждый стон и удивленный вскрик, — Ты мнишь себя великим очистителем, да? Выбираешь лучшее, что пойдет с тобой в новый мир, — горько усмехнулась, позволяя себе рассмеяться, наблюдая за его жалкими попытками избежать расплаты.

— Что это такое? Что ты делаешь со мной?! — Каспар взвизгивал, точно хрюшка. Ее еще не резали, лишь показали нож, но она уже в ужасе.

— Хм… Дай-ка подумать, — в ненастоящей задумчивости вскинула взгляд на потолок. Чуть ослабила жар, чтобы и неудачливый жених мог посмотреть на меня. И он посмотрел. Ровно в тот момент, когда пламя, вырываясь наружу, вспыхнуло в моих глазах, направленных на него. Его лицо уже было обожжено, на щеках красовались волдыри, брови обгорели, губы растрескались и блестели, источая какого-то неприятного цвета жижу, кожа на носу встала коркой, какая бывает на жаренной курице, — Я, конечно, добрая, как ты и сказал. Поэтому вряд ли заставлю тебя страдать так же сильно, как пришлось мне. Ты не переживешь эту ночь, Каспар, не выйдешь из этого замка. Я обещаю тебе.

— Я все равно победил, Ники. Я останусь жить в своем ребенке, и Анжелика… Вы рано или поздно встретитесь, и ты снова увидишь меня, — он тяжело дышал, слова давались с трудом, учитывая, что я снова усилила его боль. Он с упоением выплевывал каждое слово, мне показалось, даже пытается улыбнуться.

Мой взгляд был направлен только на его утратившее всякую привлекательность лицо, и я чудом, в самый последний момент, заметила, что он потянулся к мечу на своем поясе. Лязгнув, тот освободился из ножен. Ослабевший Каспар стал медленнее, и я смогла сделать шаг назад, прежде, чем лезвие рассекло воздух там, где только что была моя голова.

— Мы еще посмотрим, что останется от твоего никчемного наследия, — я до боли сжала виски пальцами, казалось, моя собственная голова пылает. Оружие со звоном упало к моим ногам, когда Каспар снова свалился с криком. На сей раз пламя овладевало всем его телом, забираясь под доспехи, — Насилие порождает насилие, — я наблюдала, как истошно надрывая горло, мужчина перекатывается по полу, безуспешно пытаясь сбить магический огонь. В его случае это было невозможно.

— Нет! НЕТ!

Он все кричал и кричал. В некоторых местах на доспех попадали капли крови или чего-то другого, что тут же начинали шипеть и прикипать коричневыми пятнами. Я снова склонилась над ним, прогибаясь в спине.

— Одна ошибка за другой вели тебя к этому мигу, Каспар. К моменту моего отмщения, — я знаю, он видел, как я ликовала, как не сдерживала улыбку, — Ты сгоришь в ненависти. Своей, моей… Без разницы. А знаешь, я ведь так боялась. Но все оказалось так просто. Я ведь дракон, — он пытался что-то сказать, но голос заглушил мой смех. Истеричный, переполненный невыносимыми душевными страданиями. Я прикрыла глаза, теперь я по праву занимала самую верхнюю ступень в этой «пищевой» цепи. Один за другим мои враги обратятся в пепел.

Короткая вспышка окрасила мир перед глазами красным, неся с собой все более усиливающуюся боль. С хриплым вздохом Каспар провернул кинжал, который воткнул в мое колено. Звонко рыкнув, я попятилась, припадая на левую ногу. Тяжело дыша, я взывала к драконице.

— Наигралась?

— Пусть сдохнет!

— Ты даруешь ему благородную смерть, которой он не заслужил.

Облачившись в родной драконий облик, я с силой ударила хвостом по стене, опрокидывая на себя высокие деревянные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами. Теперь боль ощущалась сильнее, точно все мои чувства выросли вместе со мной, максимально обострились. С потолка посыпалось, но я даже внимание не обратила, теперь ни на миг не спуская янтарных глаз со своего бывшего жениха. Этот зал я выбрала неслучайно, ведь, если разрушу его в порыве, остальному замку удастся выстоять — это помещение было будто пристроено отдельно.

— Я знал… Всегда знал, что с тобой что-то не так! — Каспар пытался закрыться руками, но это бы его не спасло.

Глубоко вдохнув, ощутила, как раздувается неудержимый первородный огонь, точно угли в печи. Перед глазами замелькали ключевые события жизни, в том числе и связанные с Каспаром, словно это я сейчас должна была прощаться со своей никчемной жизнью, анализируя, где я свернула не туда. Нет, сейчас не время сомневаться!

— Пощади! Пожалей матушку! Отдай ей хотя бы тело! — из последних сил он сложил руки, будто в молитве.

— От тебя и следа не останется. Точно никогда и не было.

Потратив воздух на то, чтобы бросить ему эти слова, наполнив каждое своей порцией презрения, вдохнула снова, но уже резче, быстрее, пресекая любые колебания.

Не терзаясь муками совести, с выдохом послала в его сторону мощный огненный поток. Такой, какой мог бы уничтожить целый отряд. Но он был дарован лишь одному, человеку… Нет, чудовищу, что лишил меня моего любимого. Когда первый запас пламени иссяк, я повторила. Сквозь стену пламени, что ударялась в противоположную стену и расползался по залу, я видела, как оплавился сверкающий доспех на черной бесформенной куче, что осталась на месте Каспара. Мое сердце ликовало, душевная и физическая боль даже на несколько долгих секунд отступила, освобождая место для горькой эйфории.