Чтение онлайн

От чего-то никто ничего не говорил, я даже растерялась. Но, как только брови моего братца поползли вверх, я, не выдержав, подалась вперед:

— Что там, Асми?

Мне не следовало так обращаться к нему при посторонних, но он словно даже не заметил, даже и не взглянул в мою сторону, молча обмениваясь взглядами с Вероникой. Я приняла из его рук протянутый документ, быстро-быстро пробегая глазами. Смысл удалось уловить не сразу, к тому же почерк оказался просто отвратительным. Во второй раз я попыталась вникнуть лучше, больше не возвращая взгляд к этим переглядывающимся двоим.

— Сирил? — жених оказался рядом, заглядывая в листы через мое плечо. Но через минуту он лишь хмыкнул и снова отошел назад, — Да что тут происходит? В прошлый раз не вышло. От чего сейчас должно? Это сведет тебя с ума, Вера!

Она выставила ладонь вперед, призывая к тишине. Я так разозлилась, но в ответ лишь грозно топнула ногой и кинула ей листы обратно. Даже не смотрела, поймала ли она их или же они, как осенние листья, осыпались вокруг.

— Ты что-то поняла? Нашла, в чем ошибка? — голос брата звучал глухо. Никогда бы не подумала, что он может так бояться сказать правду в лицо. Мне не надо было видеть его, достаточно уловить интонацию, чтобы понять, что он не верит в успех безумной затеи.

— Да! Да! Мне кажется, знаю, почему Рикард не смог вернуть свою драгоценную Лавинею. Но это лишь предположение…

— Давай, говори. Мы все равно можем попробовать.

— Нет! Не можете! — снова напустилась я уже на брата, — Не можете, Асмиас! Она не вынесет!

— Если ты введешь свой яд в его организм, он останется там? — Вера вдруг тоже подалась вперед, ухватываясь напряженными пальцами за предплечье Асмиаса. Он оказался зажат между нами, и теперь смотрел то на одну, то на другую, явно растерянный, как и вопросом, так и моим негодованием.

— Нет, Вера. К сожалению, нет. Я ведь не некромант какой-то, в конце концов, — она тут же поникла, ослабляя хватку. Казалось, даже качнулась, но успела опереться спиной на ту же раму.

— Тогда вот, твой камень, — она кивнула на его зажатую в кулак руку и, крепко ухватившись за трость, развернулась, чтобы уйти, — Мне необходимо совершить последние приготовления для церемонии.

Я почувствовала, как земля уходить из-под моих ног. Слезы появлялись из ниоткуда, я не успевала их смахивать, а потом и вовсе засопела носом, лишь привлекая еще больше внимания. Мне было так жаль ее. И я жалела о каждом дурном слове, что ей сказала, о каждом неприятном жесте, что бросила в ее сторону. Вероника вовсе не та, кто заслужил все то, что получил. Даже смерть врагов не сможет уже сделать ее счастливой. Сирил прижал меня к себе так крепко, что мне с трудом удавалось дышать. Жест, что должен был придать мне уверенность и принести успокоение, лишь еще сильнее распалил болезненные чувства. Я подумала о своей судьбе, о том, как буду себя чувствовать, если с ним что-то произойдет. Невозможно… Я точно не смогу найти в себе сил, чтобы отомстить — умру в тот же миг.

— О, постой! — я снова вперила внимательный, наполненный слезами взгляд на Асмиаса, — Ведь он и так в нем есть! — теперь он взял руку моей подруги в свою. Осененный мыслью он уже широко улыбался, — Мы попробуем!

***

Больше теряя времени на бесполезные объяснения перед остальными, я тут же подхватил герцогиню на руки. И она даже не пикнула, лишь бы возразить мне, только крепче вцепилась свободной рукой в мою рубашку. Каждый раз, когда ее сбившееся от волнения дыхание касалось моего лица, я мысленно напоминал себе, что она никогда-никогда-никогда не сможет быть моей, даже если я возжелаю этого всем своим сердцем. Истинная пара — пара, нерушимая никакими обстоятельствами. Даже если бы она смогла с этим жить, все равно в ее мыслях был бы только он, она бы стремилась соединиться с ним так или иначе, бесполезно даже пытаться вытеснить такого конкурента.

Оказавшись перед дверью, ведущей в покои герцога, я опустил девушку на ноги, но не перестал поддерживать ее за спину. Быстро вздохнув несколько раз для смелости, она распахнула двойные створки и тут же проковыляла внутрь, опираясь на свой нехитрый инструмент. Мне потребовалось несколько мгновений прежде, чем я вошел следом. Я раздумывал, не стоит ли попытаться проникнуть в ее сердце, не заставить ее ядом полюбить меня, не приказать ли забыть о нем.

«Глупости. Это не поможет!» — мысленно отмахнулся от безумной идеи и подошел ближе к Веронике. Она уже опустилась на колени у ложа и, держа в руках ладонь супруга, прижимала к своим губам, покрывая ее поцелуями, — «Определенно, эта задумка была бы обречена на провал…»

— В его организме остался яд с того мига, как я исследовал его кровь. Я, — присаживаясь рядом, повел носом в сторону почившего, — Даже чувствую его запах.

— Запах?

— Да, саариды с ядом оставляю свой запах. И могут его учуять, в том числе и чужой, — она поджала губы, а я ободряюще похлопал ее по плечу, — Я не представляю, как тяжело тебе было бороться за эту любовь, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, ведь обещал.

— Ладно, не важно, — Вера передернула плечами и отвела взгляд, снова переключив внимание на профиль возлюбленного.

— Что ж, — развернул свиток, доставая листы, скрепленные между собой, упакованные в более плотную бумагу, что могла бы долгое время держать ценные записи свернутыми и защищенными от влияния внешней среды, — Я должен… Внушить тебе спокойствие? — когда глянул в сторону герцогини, та, что-то шепча, просто кивала, — И передать камень.

— Да, временно. Если ты хочешь мне помочь, придется снова ненадолго расстаться.

— Эй! — я даже оскорбился, шумно выдохнув, — Неужели ты думаешь, что ради… Ради того, чтобы выразить благодарность, я бы пожадничал?

Вероника повела плечом, что, вероятно, означало, что она не знала ответа на этот, на мой взгляд, риторический вопрос.

— Прости меня, Асмиас. Ты не заслуживаешь этих слов, — ее речи походили на проблеск света в затягивающихся мрачных тучах моего унылого настроения. А когда я увидел, что она потянулась ко мне за объятиями, то от них не осталось и следа. Я знал, что с ее стороны это лишь дружеский жест, но не мог не насладиться ее запахом, теплом, близостью. Когда она попыталась отстраниться, я удержал ее, усиливая хватку. С возмущением она повернула голову и наткнулась на мое лицо, соприкасаясь нос к носу. Я чувствовал, как ее руки упираются в мои плечи, чтобы высвободиться.

— Успокойся, госпожа, — она удивленно смотрела в мои глаза, а я стал наклоняться к ее шее. На ее гладкой коже, казалось, вовсе не было ни единого изъяна, за исключением уже порядком заживших следов от зубов Элизы и Сталвана. В первую нашу встречу я безошибочно определил их запах, и был уверен, что сестренка тоже не с самого начала прониклась симпатией к этой девушке.

Прикрывая глаза, я прощался со всей суетой мыслей, которые, подобно надоедливой мошкаре, хаотично роились в голове. Втянув носом воздух, еще раз насладился одурманивающим ароматом ее кожи, приник губами чуть ниже того места, где пульсировала крупная артерия. Вера замерла в моих руках, но она все еще пыталась сохранить между нами дистанцию, удерживая меня от того, чтобы я не прижался к ней всем телом.

«Никогда не будет моей»

В следующий миг острые клыки вонзились в горячую кожу. Момент, когда яд покидал мое тело, перетекая в другое — такой одурманивающий, заполненный удовольствием и эйфорией от начала и до конца, что даже сложно сдержать стон. Ее хватка ослабевала, герцогиня подчинялась моей воле, успокаивалась. Я нехотя отстранился, смазывая последнее прикосновение губ, внимательно посмотрел в глаза, когда удалось поймать ее затуманенный взгляд.

— Вероника, ты спокойна, — я поднял ее ослабевшую руку, что теперь покоилась на ее колене, и вложил в нее камень, — Вернуть Александра — твое самое заветное желание?