Покой средь маков
Шрифт:
– Что ж, постараюсь, – кивнула матушка. – Надеюсь, у тебя всё получится. Медальон тебе, конечно же, поможет, но и ты не совершай ошибок.
Девушка дотронулась до своей груди, где под слоем одежды висел все эти годы (и продолжает висеть) подаренный матерью фамильный медальон. Хоть А’Ллайс и не верила в чудеса и магию, но в её жизни бывали моменты, когда после больших удач и успехов этот железный кружок с рыцарем начинал непроизвольно греться.
– Конечно, – улыбнулась девушка. – Не подведём.
Настал тот самый долгожданный момент. Птенчик вырос, окреп, и теперь настал час покинуть родное гнездо, чтобы отправиться навстречу своей долгожданной взрослой жизни.
Настоящей, свободной жизни…
Ещё немного постояв возле выхода и посмотрев на раскисшую от грусти мать, А’Ллайс наконец собрала всю свою волю в кулак и открыла дверь, что разделяла её и новую, независимую от родителей жизнь.
– А’Ллайс!..
Вновь обернувшись на голос, девушка застала свою мать с ещё большим количеством слёз на лице.
– Я люблю тебя, моя дорогая, – сказала она. – Береги себя…
Выйдя за ворота поместья и оказавшись в начале дороги, что рассекала огромное маковое поле на две части, девушка вдохнула чудесный аромат цветов, замешанный с прохладой летнего утра, как тут же почувствовала тяжесть на душе. Да – этот цветочный аромат можно было символично считать «запахом» начала новой свободной жизни. Но вместе с тем, в душе А’Ллайс начала образовываться пустота: теперь она одна в «новом» для неё мире…
И расставание… Оно никому не даётся легко. Расставание одинаково тяжело для всех, независимо от пола, возраста и силы духа. А’Ллайс не стала исключением. Хотя, казалось бы, она только-только вышла за порог дома и ещё даже не успела отойти от поместья и на пару метров… Но когда человек почти два десятка лет живёт в одном и том же месте, в окружении одних и тех же родных людей, то смириться с расставанием не так уж и просто…
Однако девушка сумела перебороть эти преждевременные переживания и отбросить их на задворки памяти – сейчас не до грусти, нужно было действовать. Она готовилась к этому моменту целых двенадцать лет, и нельзя было допустить потерю своего единственного шанса стать офицером.
Поправив лямки вещмешка, А’Ллайс в последний раз взглянула на своё поместье. Всё ещё такое большое и величественное, это место, где она провела своё детство и юность. И теперь даже приблизительно неизвестно, когда судьба предоставит возможность вновь сюда вернуться. Но в то, что вернуться придётся, девушка не сомневалась.
…Преодолеть поле оказалось задачей десяти минут. Куда более сложным оказалось дождаться трамвай – старенький вагончик футуристичного вида на дизель-паровой тяге, двигающийся по специальным направляющим рельсам. Конечно, дойти до города можно было и пешком, но, к сожалению, на то не было времени – поезд действительно не станет ждать.
Билет до Лийбенхау оказался недорогим, всего три рэймарки. Усевшись на первое попавшееся место А’Ллайс невольно подметила, что это её самая первая поездка в таком… «простом» транспорте, да ещё и без сопровождения родителей или прислуги.
Поинтересовавшись у проводника дорогой до железнодорожной станции, через непродолжительное время А’Ллайс вышла на интересующей её остановке и сразу уткнулась в строение, напоминавшее огромный ангар, к которому были проложены железнодорожные пути.
А вот билет до столицы стоил уже целых пятьдесят рэймарок! К счастью, накопленных девушкой сбережений хватило, чтобы арендовать себе целое купе, рассчитанное на четверых. Уложив вещмешок под обитое кожей сиденье, А’Ллайс с лёгкостью выдохнула и наконец расслабилась. Начало пути положено – Рэйнбург, жди отличного кандидата в офицерскую академию!
Вытащив из ранца несколько книг и разложив их перед собой, девушка решила не терять время зря и повторить некоторый материал из области рационального тактического мышления… Как вдруг в дверь её купе постучались.
– Эм-м, войдите, – удивившись, девушка отвлеклась от книг и подняла глаза на дверь.
Кто бы это мог быть? Билетёр?
Дверь медленно отъехала в сторону и… И лучше бы это был билетёр.
На пороге купе стояла давняя знакомая А’Ллайс – служанка Мэри. За двенадцать лет скромная девушка превратилась в прекрасную фрау, обзавелась мужем, но работу в поместье фон Берх не оставила: слишком сильно она привязалась к этому месту, да и платили там достаточно хорошо, чтобы уходить.
Отец Мэри погиб на Рэйланд-Воссотийской войне в 1890-м году, а мать умерла во время родов второго ребёнка. Оставшись с маленьким братом на руках, юной Мэри ничего не оставалось, как пойти работать служанкой в поместье фон Берх. И, как вскоре оказалось, глава данного семейства – Оттэр фон Берх – лично знал покойного отца Мэри, а потому без лишних раздумий взял девчонку и её братца к себе. Более того, Оттэр расщедрился, выделив им целую комнату в самом поместье, а не в доме прислуги, поставил на неплохое денежное довольствие, а также помог с получением школьного образования – когда к сыновьям Оттэра приходили учителя, то Мэри было дозволено заниматься вместе с ними.
– Я предполагала, что отец пошлёт за мной немного других людей… – сказать, что А’Ллайс потеряла дар речи – ничего не сказать. – Доброе утро, Мэри. Не могу не сказать, что рада тебя видеть.
– Разделяю ваши слова, мисс А’Ллайс, – согласилась та. – Однако… – она выглянула в коридор вагона и осмотрелась, после чего зашла в купе А’Ллайс и прикрыла за собой дверь. – Я здесь не одна, а с мужем. Остальные группы прочёсывают автовокзал и близлежащие автомобильные стоянки.
– Ч… ч-чёрт!.. – переведя взгляд в пол, процедила А’Ллайс сквозь зубы. – Получается… всё? Прощай Рэйнбург?..
Голос девушки источал скорбь и уныние, а глаза вот-вот угрожали залиться слезами. Но Мэри, что знает А’Ллайс не первый год, такими проделками уже не одурачить.
– При всём уважении, мисс А’Ллайс, но актриса из вас не очень, – по-девичьи хихикнула Мэри. – Не переживайте, я не собираюсь вас выдавать!
А’Ллайс насторожилась.