Покой средь маков
Шрифт:
– Т… Ты права… – кое-как проговорила матушка А’Тринн, ответно приобнимая свою дочь. – Нам надо д-держать себя в руках и верить в наших мужчин.
– Это абсолютно правильные слова, – согласилась девушка.
– Я пойду отлежусь недолго… – сказала матушка, принявшись подниматься с места. – Тебе бы тоже не помешало отдохнуть с дороги, А’Ллайс. Я распоряжусь, чтобы прислуга накрыла тебе стол и подготовила кровать. Прости, что не смогу посидеть вместе с тобой…
– Всё в порядке. Спасибо за заботу, матушка, – искренне улыбнулась А’Ллайс. – Тебя сопроводить до твоей спальни?
Женщина с грустью улыбнулась.
– Я, конечно, постарела, но не настолько. Могу и сама дойти, – сказала она. – С возвращением в родной дом, моя дорогая…
И ушла, оставив свою дочь наедине с десятком самых разных мыслей, подавляющая часть которых была тревожного содержания.
Сев в кресло матери, А’Ллайс взяла эту проклятую бумажку с дурными известиями, именуемую газетой, развернула её и принялась читать. Ознакомившись с содержанием, пожалуй, самой главной статьи этого года, девушка поняла следующее.
Сегодня, утром 31-го мая 1917-го года в городе Ройленбург, являющемся столицей Республики Вэффлихан, на официальную дипломатическую миссию Рэйландского Райха было совершенно покушение, в результате которого погибли все её участники. Исполнители покушения были схвачены на месте – ими оказались отставные солдаты армии Вэффлихана. Имена исполнителей покушения остались в тайне. Само убийство, как и нежелание выдавать данные об убийцах, взбесило кайзера Вильдельманна и всю общественность Рэйланда. Закономерным итогом стало объявление войны Вэффлихану.
– Значит, в Ройленбурге расстреляли наших дипломатов, и при этом правительство Вэффлихана не выдало зачинщиков?.. – задумчиво проговорила А’Ллайс себе под нос. – Почему?..
Девушка не могла поверить в случившееся.
Вэффлихан – маленькое и очень молодое государство, появившееся на месте захваченных Восотийским Царством восточных рэйландских территорий в 1893-м году. После войны новообразованную страну населили разные народности, которые поначалу не испытывали неприязни к Рэйланду. А вот Рэйланд испытывал. И перед Вэффлиханом, состоящим из его земель, и перед своим извечным врагом, Восотийским Царством, что посмело отнять его законные территории. На фоне подобного напряжённого соседства в Вэффлихане неминуемо рос уровень антирэйландских настроений, а вместе с ним и звериный страх перед опасным противником. А вместе со страхом, как известно, неминуемо растёт и уровень агрессии.
Но даже если так, разве маленький по территории и армии Вэффлихан отважится бросать вызов такому мощному гиганту, как Рэйландский Райх? Потому что в ином случае правительство Вэффлихана непременно выдало бы Рэйланду убийц дипломатов, чтобы не стать жертвой своего грозного соседа. Но почему-то не выдаёт.
Во всём этом А’Ллайс чувствовала что-то неладное…
Однако какое ей, простому офицеру, дело до всяких там «поводов к войне», когда она уже началась? Сейчас главное дело А’Ллайс, как военного офицера, давшего клятву защищать свою страну, – сидеть и ждать приказа к отправке на фронт, чтобы наконец расплатиться со своим солдатским долгом перед страной.
Что она и принялась делать – ожидать этот самый приказ.
* * *
Шли первые дни войны. Как и предполагала А’Ллайс, Рэйландскому Райху понадобилось всего лишь неделя, чтобы полностью разгромить вражескую армию и взять под полный контроль всю территории Республики Вэффлихан. Казалось бы – всё, победа. Теперь осталось наказать виновных за смерть рэйландской дипломатической миссии, полностью разоружить побеждённую страну, и взять с неё причитающиеся репарации.
Но как оказалось чуть позднее, локальному конфликту между двумя странами не было суждено завершиться. Ближайший сосед и союзник побеждённой страны – Восотийское Царство выдвинуло Рэйланду ультиматум с требованием прекратить агрессию и вывести свои войска с территории Вэффлихана, иначе восотийцы вступят в войну против рэйландцев.
Рэйланд, как и ожидалось, отказал.
И началось…
Потянулись дни, недели, месяцы, годы. Война всё не заканчивалась, а наоборот, разрасталась. Раз за разом в неё вступало всё больше и больше стран по принципу «союзник пришёл на помощь союзнику, а за ним и союзник союзника…». И таким образом, некогда крохотный конфликт разросся в самую настоящую мировую войну с ожесточёнными сражениями на всех материках, с бесчисленными потерями, как среди солдат, так и среди мирного населения – междоусобица двух стран превратилась в великую катастрофу для всего человечества…
Некогда прекрасный мир, в котором бурлила жизнь, покорялись всё новые и новые земли, делались сенсационные научные открытия – утоп в эпохе бесконечных сражений. Всеобщее безумие на фоне страшной войны достигло своего апогея, когда в умы людей стали забираться мысли о «Божьей каре», что снизошла на весь человеческий род за их грехи – объяснить как-то иначе всеобщее самоуничтожение было невозможно, только винить во всём высшие силы.
А война всё продолжалась. Запасы природных ресурсов стали неизбежно иссекать. Повсеместно воцарил неурожай, неминуемо приведший к голоду. Восторжествовали болезни и целые эпидемии, косивших молодое поколение. А тем временем на всех фронтах остатки более старого поколения перемалывали друг друга за веру в «Войну, которая положит конец всем войнам» – именно так многие политические деятели нарекли данный мировой конфликт, уверяя, что эта война станет последней в истории человечества, и тот, кто победит, станет свидетелем «новой, и ещё более прекрасной жизни в мире без всякого зла».
И ведь в этих заявлениях имелась доля правды – если не остановить эту войну, а продолжать, то в скором времени в мире не останется ни людей, ни средств для их существования, а значит не будет и никаких войн…
…Ранним утром третьего сентября 1920-го года в поместье фон Берх явился фельдъегерь{?}[военный посыльный] из военной комендатуры Лийбенхау и вручил А’Ллайс долгожданную повестку с приказом о её мобилизации.
Сказать, что девушка заждалась этого письма – ничего не сказать. Когда искренне посвящаешь свою жизнь военной службе, но не участвуешь в защите своей страны, над которой нависла угроза – волей-неволей начинаешь медленно сходить с ума от чувства своей… бесполезности и ненужности. Ведь девушка потратила на самообучение и специализированную академию в общей сумме семнадцать лет своей жизни, овладела множеством знаний о ведении войны и командованием солдатами, чтобы в итоге её четвёртый год к ряду держали в тылу? Непорядок…
Мысли об этом действительно сводили А’Ллайс с ума. И чтобы окончательно не рехнуться, и быть хоть как-то полезной своему государству, всё это время девушка помогала с подготовкой мобилизованных новобранцев на местном полигоне – благо, хоть это не стали ей запрещать.
Но всё же, наконец долгожданный ею момент наступил – А’Ллайс отправляется на войну. А если быть точнее, то на Восточный фронт, где и по сей день идут сражения между Рэйландским Райхом и Восотийским Царством.
Девушка быстро оделась, уложила в походную сумку предметы первой необходимости, сменную одежду, документы, а также памятные вещи – одной из таких вещей стала фотография семьи, сделанная незадолго то того, как А’Ллайс исполнилось 18 лет (сделать более свежую фотографию с тех пор так и не удалось).
Оставив на столе прощальную записку адресованную матери, А’Ллайс вышла на улицу и села на одну из ступеней крыльца. Впереди её приветствовали маковые луга и утренний рассвет – бледные лучи солнца, пытавшиеся прорваться сквозь тёмные тучи. Представший пейзаж непроизвольно навеял воспоминания о том, как когда-то давно А’Ллайс точно также покидала отчий дом, чтобы отправиться учиться на военного офицера. Дежавю…