Чтение онлайн

— Черт, Кать, у нас столько дел, а я не могу от тебя оторваться…

— Я…

— Ничего не бойся, я смогу защитить тебя от всего, — шепчет он мне в самое ушко.

Защитить.

Защитить!

Он сможет защитить меня от Эдика. И вообще весь этот фарс мне больше не нужен.

— Дима, я не должна быть здесь… — рвано дышу, распаляясь от его ласок. Его ладони блуждают по моему телу, разжигая все новые и новые точки, о которых я и не подозревала.

Я уже открываю рот, чтобы выложит ему все: что мне не нужно наследство, что мне нужна помощь, что Эдика надо наказать, и вообще, что я не Катя, а Люся.

Но он перебивает меня.

— Конечно, — соглашается он. — Я решу эту проблему.

Он решит все мои проблемы. Это круто.

— Так, стоп!

Он не может знать об Эдике. Тогда какую проблему он собирается решать?

Я вздрагиваю и пытаюсь отстраниться. Видимо, я слишком громко это сказала, потому что Дима замирает и даже не пытается меня удержать.

— Что ты имеешь в виду? — я резко разворачиваюсь.

Он стоит передо мной полуобнаженный, в одном полотенце на бедрах. Через которое отчетливо проступает его возбуждение.

Голубые, замутненные страстью глаза, смотрят на меня и словно не видят. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и прояснить мысли. В глазах появляется трезвость. Но полотенце по-прежнему подрагивает и поднимается.

Он молча разворачивается и подходит к своим домашним штанам.

— Ты испортила сюрприз, — его бархатистый голос обволакивает меня.

— Сюрприз? — я хмурюсь.

С детства не люблю сюрпризы. В детдоме не бывает хороших сюрпризов.

Дима с торжественным видом надвигается на меня. Его лицо непроницаемая маска.

Он смотрит на меня серьезно и оценивающе, словно впервые видит.

А потом опускается на колено.

— Дай свою руку, ведьмочка.

Сердце в груди разгоняется до ста за доли секунды…

В горле пересыхает. Сглатываю.

Пульс гулко стучит в висках.

Я протягиваю ему дрожащую руку.

— Закрой глаза, — командует он.

Я, затаив дыхание, закрываю.

Он ловит мою ладошку в плен. Разводит пальчики в стороны. Моего безымянного пальчика касается холод металла.

Вот только кольцо очень велико мне. И на нем висит что-то постороннее. Такое же металлическое и холодное.

— Открывай, — командует он.

Я распахиваю глаза и с удивлением и разочарованием смотрю на огромное кольцо брелка и непонятный ключ на нем, что крутятся вокруг моего пальца.

— Что это? — выдыхаю я, стараясь подавить горечь разочарования.

— Это ключ, — Дима поднимается и пытается меня поцеловать, но я уклоняюсь.

— От чего? — спрашиваю я с надеждой.

«От моего сердца» — прошу, скажи это.

— От квартиры, — он забивает первый гвоздь в гроб моих розовых мечтаний.

— От какой? — я тупо смотрю на ключ.

— От нашей.

— «Нашей»? — я все-таки поднимаю на него глаза.

Его изучающий темно-синий взгляд не отпускает.

— Я купил нам квартиру.

— Зачем? — не врубаюсь я.

— Кать, ты уже большая девочка, — он трет висок. — Ты же понимаешь, что не сможешь остаться тут после всего… после…

— После того, как мы трахались, — расставляю все по своим местам. И чувствую, как мечты звенят и осыпаются осколками на дно моей души. Но это придает мне сил сопротивляться его взгляду.

— Кать, — он пытается меня обнять. Но я делаю шаг назад.

— Продолжай.

— Девочка, я смогу тебя защитить. Мы будем счастливы… Никто не узнает.

— Стоп! Ты хочешь меня перевезти в другую квартиру, спрятать ото всех. Зачем?

Он растирает лоб и хмурится. Словно ждал от меня другой реакции.

— Катя, — голос его звучит устало. — Ты не можешь остаться здесь, это неправильно.

— Неправильно? То есть трахать меня правильно, а жить открыто — неправильно, — осекаюсь.

Бля, вот я дура, Катя же его племянница!!!

— Да ты извращенец! — кричу я со злостью.

Дима трет лоб.

— Ты нас совсем не слушала, когда мы тебе рассказывали про семью, наследство и его условия.

Напрягаю память: вроде бы у отца Димы, Александра Исаева был брат, который рано остался вдовцом. И растил он единственную дочурку, Катину маму, позволяя ей все, что только можно и нельзя.

Девица выросла избалованная и беспутная, спуталась с дурной компанией, наркотиками и хрен знает, чем еще. И сбежала.

Видимо, где-то в тот момент она родила на свет Катю. И благополучно бросила или подкинула в детский дом.

Никто в семье не знал об этом. В наркотическом угаре эта девица и сгинула где-то, не знаю когда.

Отец не оставлял надежды найти свою бестолковую дочь. И нашел. Только не ее, а заброшенную могилу.

А еще через несколько лет к нему явился кто-то из товарищей его дочери и предложил купить ее вещи.

Отец, конечно, купил. И среди них нашел бирку из роддома. Нашел и прихерел. Его внучке уже должно было быть лет восемнадцать.

Потом была какая-то муть про поиски. Но дед до встречи не дожил. Но завещание переписать на Катю успел. Вписав в него «моего» опекуна.

Вот такая романтическая история чужых поломанных судеб.

— Как это касается меня? — резко бросаю я.

— Твой двоюродный дедушка, Александр Исаев — не мой отец.

Я лишь хлопаю глазами, не въезжая в сказанное. Его отец — не его отец?

— Вкратце, формально я твой дядя, но не по крови. Моя мама вышла замуж за Исаева беременной.

— Тем более, я не понимаю, почему мы не можем открыто заявить об отношениях? Мне кажется, Нелли Эдуардовна не будет против… — и снова осекаюсь.

По его лицу пробегает тень. Его глаза неприятно удивляют меня ледяной изморозью. Словно Дима не желает выдавать мне своих эмоций.

Дыхание перехватывает. Злость, разочарование, боль переполняют меня.

Ведь он ничего не сказал о любви, об отношениях!

Встретились, потрахались и разошлись!

В груди что-то вспыхивает. До чего же больно!

Ядовитый огонь за доли секунды выжигает все чувства внутри меня, оставляя после себя черный холодный пепел.

— Пусти, — дергаю руки.