Покупатель пенопласта
Шрифт:
Забыли, суки, такие слова, как «солдатня, матросня»? Скоро вспомните, я буду ебать тебя, сука, на твоей шубе и дышать в лицо разноцветным, по Егору, перегаром. Вспомните Иисуса Христа. Попики и батюшки.
***
«Я ему сейчас квадры вырву».
***
Ты думаешь, чем больше терпишь, тем лучше? Нет, чем быстрее покажешь, что ты живой, тем лучше; терпеливый – значит мертвый.
***
От той покорности, с которой произносят его обычно, слово «россиянин» насыщается новым смыслом. «Россиянин» становится снова русским; русская способность менять минус на плюс в словах.
***
Я не снимаю ответственности за написанное, все мое, но изначально было не мое, пришлое, я же чист был, как все дети, рос, вызревал, смотрел на мир одними вместе с вами глазами, впитывал в них. Зло вызревало вместе со мной, я понял, нельзя больше прятать его из-за каких-то моральных принципов, навязанных лицемерным обществом в угоду этого же общества, необходимо принять собственное уродство, мое отличие от других в том, что я говорю об этом серьезно, не эпатирую, не кривляюсь на потребу публики, это исповедь.
***
Классика вечна, но она навсегда в своем времени, для нас она всегда будет – нечто из прошлого, голос из прошлого, и дорога она нам только как голос из прошлого, нельзя творить классику, какой она была сто лет назад, будущее – классика, здесь и сейчас все, что так ненавистно глазам нашим и являет собой энтропию и деградацию – классика. Лучше будет потом или хуже для будущих поколений, это останется, будет классикой.
***
Давно пора уже выпустить из себя ад, хватит прятать его и беречь. Время выпустить свой ад, у каждого в душе живет ад, ему скучно в этой мясной конуре, хватит прятать его, пусть встретиться с другими адами, пусть вольется в общий наш ад, с человечеством нужно говорить на человеческом и о человеческом, хватит вранья и пастушьих идиллий.
***
Ебанутые бабы в шубках и с зонтиками зимой.
***
У меня нет денег, они мне не нужны, – звучит как молитва.
***
Интересно бывает поразмышлять над нравственными устоями постсоветского общества, СССР развалили, а с морализаторством расставаться не хотят, сидят на жопе целый день, перекладывают бумажки из папочки в папочку, продают что-то по телефону и еще, бляди, морали читают: «Ты чего курьером-то пришел, такой молодой? Ручками работать не хотим?» – «Да мне и ножками незападло», – отвечаю, а сам думаю: тебя ебет вообще, тебе курьер нужен или пенсионер с кардиостимулятором? Пенсионер бы тебя, наверно, сука, устроил; сидишь, жопу свою коровью наращиваешь, и еще место тебе в метро уступай потом, блядина, свинорылая! Напишут, твари, «частичная занятость» и «работа подходит для людей с ограниченными возможностями» и думают, к ним инвалиды в очередь выстроятся. Хотят, чтоб инвалиды у них по Москве носились, а ты охуел, пришел такой молодой?! Мне надо было, видимо, прийти на костылях и с перебинтованной головой. Сами объявления пишут, а потом кочевряжатся: инвалида хотим. Когда по пятнадцать заказов на день швыряют, с оплатой по сто рублей штука, без оплаты проезда и связи, это никого не ебет, совесть спокойна, а сточишь ноги по самые помидоры, инвалидом станешь, тогда и приходи на два дня в неделю за пятнаху, а пока ебашь за эту пятнаху как папа Карло, изволь уж, мил человек! И это происходит в стране, где одни охранники, торгаши и секретарши и никто из них никого не упрекает, а курьер – это вообще не работа, сказал один мудак, фраза из разряда: «А не стыдно вам, молодой человек, учиться в тридцать лет?» – изогнуло ее, тряхнуло судорогой раздражения, и я уже вижу, как она так же набрасывается, придя с работы домой на своего щемящегося по углам мужа, на своих задроченных учебой нервных и уставших уже детей. Да что же вы за фашисты такие?!
***
«Курьерка сейчас вся на «андройде»» – сказал тут один так, будто «курьерка» – это побегушки какие-то развеселые, а между тем работа она и есть работа, попробуй сам, потом пизди; сидит, сучара, на очке с утра до вечера и пиздит еще.
***
В общем, когда не хочешь встраиваться в систему: торговать, консультировать, наебывать, за это приходится расплачиваться жалкой, низкой зарплатой (извините, блядь, за тавтологию) и еще и выслушивать наставления от мудаков с жопами от усидки как у макак павианов.
***
И о какой еще сраной свободе вы все думаете, креативный класс, европейцы хуевы? Если человек с бородой вас уже не устраивает, почему вообще вы смеете брить всех под себя, стадо поганое? Если в каждом из вас живет и царствует фашист.
***
Мимо проехал красавец-трамвай,
Мужик кулаком бабе в ухо заехал.
С утра в голове моей черничный Карвай,
И сыпется мелочь в кармана прореху.
Люди ждут, идут и стоят,
Прыгают, катятся и падают люди,
И шапки зимние ушами торчат,
И во рту закипают от радости слюни.
Картонки, коробки, задницы, санки,
И сыпется шерсть от старой болонки,
Катаются люди на льдистой каталке
И льют на снег воду из ржавой колонки.
Убитые вечером радости дня,
Латает маманя коленки разбитые.
Мы будем кататься с тобой допоздна,
Ведь мы давно не дети наивные.
Мы знаем, что хуже наказания нет,
Чем исполнять других приказания.
И не сносить мне казенных штиблет,
Если не прав я в своем осознании.
***
По телефону завлекает сладкоголосая милая женщина с восточным акцентом, а встречает перед собеседованием запертая решетчатая дверь и быдловатый охранник с сомьим лицом позднего дауна, обращающегося к тебе тоном надзирателя. Несмотря на то, что прибыл я вовремя (с запасом), меня он предостерег торопиться и посоветовал подождать, пока все «стадо» соберется, а то для одного меня собеседование слишком жирно проводить (западло, то есть). Из-за решетки доносятся какие-то голоса по громкоговорителю, как это бывает в фильмах про тюрьму будущего, в общем, странно все это. Да что там говорить, когда элементарно не приглашают присесть в ожидании (там, впрочем, и негде), стой, как баран, и жди, пока вызовут. В общем, мне за решетку эту расхотелось, и я ушел, не дождавшись собеседования, и зря только потратил время на каких-то жутко загадочных козлов. Возможно, там режут и продают потом на органы в Израиль.
***
Сердце радостью обливается, когда видишь, что еще один небесталанный писатель постов на ночь (или с утреца, перед тем, как на работу выбежать), покинул знатную ниву сию, умолк. Еще недавно ты регулярно видел в ленте его пророческие послания, читал, вдохновлялся, поругивал, поощрял лайками и перепостами, и вот тебе раз – нету его, сбежал с синюшного поганого Фейсбука. И радостно, весело на душе, ибо одумался еще один (или одна, что реже), дернул себя за обезьяний хвост, пристыдился и сохранил недорастраченное сердце свое. Или взял хотя бы передых. Ведь нельзя же так конвеерно за шедевром шедевр выдавать, устыдитесь, граждане, это ведь… Я даже не знаю, с чем сравнить, со скрытой камерой в туалете? Как детей отучают грызть ногти, как отучают их тискать пиписьки, так и вы отучайте себя от вычурного этого онанизма: ежедневно залазить в безмятежно (обманчиво) синий океан ФБ, готовый поглотить вас вместе с вашими чувствами, что вы доверчиво волочете сюда в узелке своих мыслей, кривляясь. Именно кривляясь, потому что каждый здесь рано или поздно начинает кривляться, вставать в позы (хорошо, если не раком), напускать пафоса, серьезности, там, где ей не пахнет, или просто самоумиляться под шумок притихших комментариев. В общем, сплошное самолюбование и чрезмерно завышенный стиль, там, где сгодилась бы одна простецкая реплика подвыпившего обывателя, но лай лайков в ответ! От таких же непослушенцев с не отбитыми линейкой неспокойными руками под одеялом. Чтоб я писал сюда? Да упаси Бог! Чтоб и без того выпученный торчал из каждой строчки фаллос? Увольте-с.
P.S. Уж лучше я буду беспомощно подписывать петиции через одну.
***
Приятно обедать за одним столом с человеком из народа, наблюдать его здоровое круглое лицо, не лишенное азартного румянца; слушать, как звонко трещит хрящами за его кряжистыми крепкими ушами. Видеть трудовой пот на лбу. И не смеюсь я, отнюдь! Такой человек ценит еду как жизнь. Он не оставит на тарелке недоеденное, нежно соберет хлебушком всю остатнюю сладость и – ням ее в рот! О, эти рабочие руки, о, эти, как сосиски, пальцы! И такое бережное отношение! А вы? Сидите слюнявите вилку, перебиваете пищеварение пустой праздной критикой пищи, о, кощунство! «Эта котлетка так себе» – мусолите вы на зубах говядину. Чего?! Что вы там ковыряете, что вы там нашли?! О, боже, глаза б мои не смотрели, куда, куда приятнее сидеть в столовой за одним столом с каким-нибудь охранником из-под Великого Новгорода или с негром из Южной Африки. Видели вы, как такой негр чистит мандарин, как бережно обдирает его черными пальцами? О, пресыщенные!
P.S. И уже традиционное мое – европейцы хуевы!
***
Все-таки успел до Нового года сходить на «28 панфиловцев». Для меня это определенно самое значимое событие уходящего года, наряду с оправдательным приговором приморским партизанам (его последующей отменой) и обвинительным Карауловой, уж куда значимей, по крайней мере, чем поджог тумбочки или чего-то там у ФСБ или еще какой-то дохлый пук от «элиты» общества. Особенно мне понравился момент, когда русский солдат взбирается по подорванному танку и вылезшему из люка немцу бьет в ебло валенком, а следом швыряет внутрь подпаленные «Три топорика»: «Грейтесь, хлопцы!» Очень, очень духоподъемно! Я вот, когда смотрю в ФБ на фотографию Рубинштейна, на это его, с позволения сказать, лицо (облезлый черепаший череп): а) я начинаю верить в существование рептилойдов; б) мне хочется, накинув на плечи свой наглаженный ватничек, вскарабкаться по танку преград и приличий и въебать по этому рыльцу валенком, да и много кто давно уже просит валенка, не только он. Имя им – легион, но всему, надеюсь, свое время, а пока будем писать тут, а, впрочем, лучше не писать, а подписывать через одну жалостливые петиции, дело приятное – как семечки щелкать.