Чтение онлайн

Между тем шло время, и «Арадо 332» шел строго по заданному курсу в район приземления» [21] .

Как видим, из базисного текста воспоминаний однозначно следует, что их автор писал о заблаговременном выезде опергруппы в Кармановский район. Поверить в это невозможно, поскольку германская разведка никогда не планировала высадить агентов именно там, в этом месте самолет сел случайно. Вероятно, последующие публикаторы поняли ложность такого заявления и соответствующим образом изменили его подачу в печати.

Публикация 1968 года в смоленском областном «Рабочем пути» не вызвала читательских откликов, но этого нельзя сказать об очерке 1987 года в гагаринском городском «Красном знамени». Его эхом стали две заметки в номерах той же газеты за 1988 год, намного более ценные для изучения «дела Таврина», чем исходный очерк.

Первая из публикаций называлась «Это было так…», в ней журналистка С. Ю. Кокоттина изложила рассказ неких безымянных очевидцев событий, происходивших в Кармановском районе Смоленской области 5 сентября 1944 года. Изложенные в ней факты идут вразрез со многими сведениями, опубликованными позднее, поэтому на них следует остановиться особо. Прежде всего, в заметке достаточно точно фиксируется время посадки самолета около деревни Яковлево и последовавшего за этим взрыва – 1 час ночи. Сообщается, что самолет обнаружили побежавшие на шум сельские ребята, после чего взрослые позвонили в точки воздушного наблюдения (имеются в виду посты службы ВНОС). Далее цитируется анонимный рассказчик, явно из поселка Карманово, которого, по его словам, первый секретарь райкома комсомола ночью подняла с постели и отправила ловить диверсантов вместе с милицией и чекистами в составе группы из 18 призывников-комсомольцев. Важно, что, по словам рассказчика, о готовящейся акции немцев знали и ожидали ее в полной готовности. Как и откуда знали, не объясняется. Особенно странно это с учетом того, что далее в очерке он утверждает о намерении противника высадить этих диверсантов в совершенно другом месте, поэтому причина ожидания их в Карманове остается загадкой.

Рассказчик сообщает, что мотоцикл с Тавриным въехал в поселок в 16 часов, что является очевидной оговоркой или опечаткой. Он ничего не говорит о погоне за мотоциклом, зато утверждает, что районные начальники НКВД и НКГБ в гражданской одежде пошли навстречу мотоциклисту и, когда тот остановился, чтобы спросить у них дорогу на Ржев, пригласили прибывших в милицию якобы для обычной проверки документов. Что бы они делали, если бы Таврин проехал мимо без остановки, неясно. Источник не упоминает ни о каких признаках, демаскирующих агентов. Зато он сообщает о присутствии в здании милиции первого секретаря Кармановского РК ВКП(б) С. И. Родина, что вполне согласуется с наличием его подписи на протоколе обыска Таврина. Агент сказал, что направляется в Москву с важным поручением и едет со стороны Гжатска, но при этом въехал в Карманово со стороны деревни Самуйлово. Следует отметить, что такой маршрут хотя и не был разумным, но не исключался, Гжатск соединялся с Самуйлово дорогой, поэтому не слишком знакомый с местностью человек вполне мог поехать от него на восток и в итоге в самом деле въехать в Карманово не с юга, а с юго-востока. Рассказчик утверждает, что форма партийного билета «майора Таврина» не соответствовала стандарту и что при попытке агента что-то объяснить первый секретарь внезапно спросил его, что за самолет горит в лесу? После этого Таврин якобы сломался и начал признаваться во всем.

В очерке приводятся слова террориста о том, что первоначально их якобы должны были высадить в районе между Лужниками и Сокольниками, но поскольку советская разведка знала об этом, высадку там отменили и запланировали дальше от Москвы. Не уточняется, как именно немцы узнали о том, что их планы стали известны противнику. Кроме того, крайнее сомнение вызывает намерение высадить диверсантов чуть ли не в центре столицы Советского Союза, это выглядит совершенно нереально, разве что СД ради удобства агентов собиралась подвезти их как можно ближе к станции метро… Далее сообщается о том, что немецкий самолет был обстрелян над Можайском и повернул назад, благополучно сел для высадки террористов у деревни Завражье (в действительности она называется Заовражье), в двух километрах от Яковлева, и попытался взлететь, но не смог быстро набрать высоту, зацепился за верхушки деревьев и потерпел аварию. Это утверждение противоречит имеющимся фактам и большинству свидетельств.

Весьма любопытным представляется упоминание в очерке о судьбе экипажа самолета, долгие годы остававшейся неизвестной широкой общественности. Рассказчик абсолютно точно, хотя и без подробностей, сообщает, что некоторое время спустя летчики наткнулись на находившуюся в засаде опергруппу, при этом один из них погиб, а остальные попали в плен.

Второй из упомянутых публикаций в газете «Красное знамя» стали краткие воспоминания бывшего командира Волоколамской роты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) 1-й дивизии ВНОС Особой Московской армии ПВО Г. Сидоренко. В них он довольно детально уточнил маршрут самолета, доставившего германских агентов к месту высадки, и характер полученных им повреждений. В части, известной бывшему офицеру ПВО, автор весьма обстоятелен (точность его утверждений будет рассмотрена далее). Во второй части заметки Сидоренко рассказывал о том, чего не видел и не знает – об аресте Таврина и Шиловой. Верить в его свидетельство в этой части не следует ввиду его явной фантастичности.

Указанные очерки и заметки, скорее всего, привлекли внимание лишь местных жителей, после чего в публикациях наступила многолетняя пауза. За это время были открыты многие архивы, распался Советский Союз, а «дело Таврина» по-прежнему окружало молчание. Наконец, в 1993 году безмолвие закончилось. Своего рода «первой ласточкой» стала почти не замеченная общественностью, но крайне ценная журнальная публикация «Убить Сталина» [22] в ведомственном и малодоступном для широкой аудитории журнале Министерства безопасности Российской Федерации «Служба безопасности. Новости разведки и контрразведки». Она включала в себя спецсообщение УНКВД Смоленской области о задержании агентов немецкой разведки Таврина и Шиловой, протокол допроса Таврина в НКВД СССР и краткое послесловие сотрудника Центра общественных связей (ЦОС) МБ РФ В. Воздвиженского. Впоследствии данные материалы подвергались критике в связи с отсутствием датирования. Следует отметить, что если в отношении спецсообщения эта претензия справедлива целиком и полностью и публикация с научной точки зрения совершенно безобразна, то протокол допроса в оригинале был датирован только сентябрем 1944 года, без указания конкретного числа. Правда, сама эта строка в публикацию вообще не попала. Осталась незамеченной еще одна неточность: Таврин заявил, что его полк входил в состав 369-й стрелковой дивизии (вместо 359-й), однако это не являлось ошибкой публикатора, именно так и было указано в оригинальном протоколе. Несмотря на важность введения перечисленных документов в исторический оборот, впервые они были использованы лишь в 1995 году, когда известный историк Лев Безыменский коснулся данной темы на нескольких страницах своей книги «Операция “Миф”» [23] .

В изданных небольшим тиражом в 1997 году мемуарах бывшего сотрудника 3-го отдела ГУКР «СМЕРШ» Д. П. Тарасова «Большая игра» упор делается на значительно более подробное освещение вопросов радиоигры «Туман». Правда, арестованные агенты именуются там супругами Покровскими, но их идентичность Таврину и Шиловой не вызывает ни малейшего сомнения. Следует отметить, что первое издание этой книги было крайне малотиражным и фактически закрытым, ее переиздание для широкой читательской аудитории было осуществлено намного позднее.

В 1998 году список публикаций о покушении пополнился главой «Сухая одежда» в книге Н. А. Зеньковича «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» [24] . Следует отметить ошибку автора: соседом Шило-Таврина по нарам в германском лагере никак не мог быть некий московский шофер Жора, впоследствии оказавшийся бывшим первым секретарем одного из московских райкомов ВКП (б), бывшим членом Военного совета 32-й армии Г. Н. Жиленковым. Этот будущий высокопоставленный деятель РОА действительно с ноября 1941 года под видом шофера Максимова служил в германской 252-й пехотной дивизии. Однако к рассматриваемому времени он уже был раскрыт немцами, 23 мая 1942 года арестован и на допросе заявил о готовности бороться против Советской власти, а потому содержался под своей подлинной фамилией.

Причиной, вызвавшей подозрения начальника РО НКВД Ветрова и последующий арест диверсантов, Зенькович считал сухую и чистую, несмотря на ночной дождь, одежду последних. Он утверждал, что во время пребывания Таврина и Шиловой в здании райотделения старший лейтенант самостоятельно принял решение об обыске их вещей в мотоцикле и обнаружил множество предметов шпионского снаряжения, в том числе рацию и гранатомет (это ошибка, ничего из упомянутого там не было). Однако далее автор повторил версию о поступившем от разведки из Риги сообщении относительно заказа подозрительного кожаного пальто с уширенным правым рукавом, ставшего отправной точкой в розыске террористов. Утверждалось о направлении в район села Карманово четырех групп чекистов-разыскников в милицейской форме, и даже делался намек на то, что Ветров, возможно, был вовсе не работником милиции. Это неверно.

В 1999 году в полуофициальном издании «Лубянка, 2. (Из истории отечественной контрразведки)» [25] история несостоявшегося покушения была описана в главе «Как Гитлер планировал убийство Сталина». В ней события излагались, в общем, традиционно. Отмечалось, что задержание было проведено опергруппой из 5 человек под руководством старшего лейтенанта милиции Ветрова и что в ходе него у агентов обнаружили и изъяли 7 пистолетов, 2 охотничьих ружья, радиомины и 5 гранат, но не упоминались ни рация, ни портативный гранатомет, известный как «Панцеркнакке». Фактически изложенную в данном издании версию можно считать полуофициальной, хотя и весьма краткой.

На официальном сайте Федеральной службы безопасности РФ 10 августа 2000 года помещен очерк Олега Матвеева и Сергея Турченко «Он должен был убить Сталина» [26] (позднее фамилия Матвеева из подписи исчезла, остался лишь Турченко). Эти авторы, во всяком случае Матвеев, имели полный и неограниченный доступ к судебно-следственному делу № 5071, но явно не использовали ни один из других источников информации. Совершенно естественно, что и в этом материале не ставились неудобные вопросы и не предпринимались попытки ревизии канонического варианта. Место публикации неизбежно обусловило изложение традиционной версии, но внимание читателей впервые акцентировалось на личности Шиловой. По мнению авторов, она была вовсе не демоническим агентом, а просто несчастной женщиной, терявшей здоровье на лесозаготовках и вырученной Тавриным, и расстреляли ее, в общем, напрасно. Очень существенным в данном материале является утверждение знакомых с материалами дела авторов о том, что, по словам Шиловой, Таврин не собирался после выброски выполнять задание СД, а планировал вместе с ней затеряться и исчезнуть. Данное утверждение крайне важно, причем оно в открытых материалах появилось впервые и может быть поставлено авторам в несомненную заслугу.