Чтение онлайн

Однако полное неприятие вызывают некоторые пассажи статьи, например:

«Сценарий теракта, по версии следствия, предполагал следующее. Таврин с документами майора «СМЕРШа», Героя Советского Союза, инвалида войны проникает на территорию Москвы, обосновывается там на частной квартире, связывается с руководителями антисоветской организации «Союз русских офицеров» генералом Загладиным из управления кадров наркомата обороны и майором Палкиным из штаба резервного офицерского полка».

Как будет показано далее, из протоколов допросов недвусмысленно явствовало: эти контакты были даны Таврину вовсе не немецкой разведкой, а одним из ее сотрудников в виде частной инициативы (если не вообще продиктованы на следствии в НКГБ), и потому никак не могли вписываться в сценарий теракта. Кроме того, генерал Загладин предстает в данном тексте предателем, что совершенно не соответствовало действительности и, как опять-таки будет показано далее, в этом качестве он НКГБ никогда не рассматривался.

Однако вскоре начали появляться и статьи, и очерки совершенно иного рода, и уже в 2000 году читатели смогли прочесть первые критические публикации на эту тему. Рассмотрим их подробнее.

Первая из таких публикаций появилась в авторитетной киевской газете «Зеркало недели» [27] . Автор статьи «Волчья охота» А. Шлаен иронизировал по поводу разнообразия версий относительно причины ареста несостоявшихся террористов: сухая одежда после дождливой ночи, сообщение разведки из Риги о нестандартном кожаном пальто и опять-таки сообщение разведки из Берлина, от некоей фрау Зейферт. Далее он задавался совершенно резонным вопросом о том, как в мотоцикле, коляска которого была занята Шиловой, можно было увезти три больших чемодана, рацию, магнитную мину и еще множество другого груза? Шлаен утверждал, что, по заключению видного кинооператора Вилена Калюты [28] , известная фотография Таврина с его германским руководителем является продуктом фотомонтажа. В качестве дополнительного аргумента отмечалось, что, как ни странно, никто из участников задержания террористов не получил за это наград, за исключением начальника Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны СССР В. С. Абакумова, награжденного за нее полководческим орденом Кутузова 1-й степени (обоснованность такого утверждения мы рассмотрим в дальнейшем).

В том же 2000 году вышла книга Вадима Телицына «”СМЕРШ”: операции и исполнители» [29] , где в главе «Майор Таврин» будущий агент ошибочно был назван рядовым. Автор сообщал, что фигуранта на фронте кто-то опознал как Шило, о чем его ротный командир доложил в Особый отдел. Жена главного фигуранта этой истории называлась Лидией Бобрик (она же – Адамичева), а Шиловой агентесса стала якобы по полученным в СД документам. Утверждалось, что женщина являлась ни больше ни меньше как личным агентом уже даже не Крауса, а самого начальника Главного управления имперской безопасности (РСХА) обергруппенфюрера СС Эрнста Кальтенбруннера и должна была контролировать, а в случае необходимости и убить своего мужа и напарника. Все это абсолютно неверно. Кроме того, автор приводил не имеющие документальных обоснований живописные подробности, например о «явно нервном поведении» Кальтенбруннера на совещании, проводившемся им в начале января 1944 года. Неизвестно, из каких источников он получил информацию о том, что описываемая операция «Цеппелина» имела кодовое обозначение «Возмездие». Телицын повторил тиражируемую почти всеми авторами ошибку, именуя транспортировавший агентов самолет «Арадо-332». Кроме того, упоминалось создание самолета по заказу РСХА, что можно понять как разработку и запуск его в производство специально для данной операции. Однако это полностью неверно. В действительности технические требования к этому самолету были изданы Техническим комитетом министерства авиации Германии еще весной 1939 года, за полгода до создания РСХА, причем не как к самолету для специальных операций, а как к транспортному самолету средней грузоподъемности, способному действовать с неподготовленных аэродромов и предназначенному для замены существовавшего тогда «Юнкерса» Ju-52. «Арадо» этой модели в первую очередь использовались в подразделениях транспортной авиации люфтваффе. Лишь в феврале 1944 года пять таких машин было передано в состав специальной эскадры KG200, формально входившей в состав бомбардировочной авиации, но предназначавшейся для выполнения различных специальных и секретных заданий, включая заброску агентуры и грузов для нее во вражеский тыл. Таким образом, абсолютно нет никаких оснований полагать эти самолеты созданными для обеспечения агентурных и иных специальных операций.

Совершенно не соответствует действительности и заявление автора о том, что все изъятое у Таврина снаряжение якобы перевозилось в специальных опечатанных металлических ящиках.

Вновь излагалась известная еще с 1971 года странная история о двух агентах советской разведки в Берлине: неназванном офицере СС и фрау Зейферт. Телицын утверждал, что в августе 1944 года сведения о планах и намерениях «Цеппелина» уже попали в Москву, что якобы позволило разработать контроперацию «Перехват», детализированную вплоть до распределения патронов (в действительности это была вовсе не контроперация, а типовой план оперативно-разыскных мероприятий «Перехват», разработанный не по конкретному случаю, а вообще для данного района, и вводимый в действие по соответствующей команде, вне зависимости от того, кого ловили: террористов, вооруженных дезертиров, воров или бандгруппу. В рассматриваемый период существовали три аналогичных вида планов: «Диверсант», «Кольцо» и «Перехват». Продолжая рассматривать обстоятельства задержания агентов, автор сообщал о захвате пяти парашютистов, прибывших для встречи Таврина и Шиловой. Узнав, что самолет подбит, контрразведка якобы рассредоточила офицеров «СМЕРШа» по возможным маршрутам следования агентов. Это утверждение также не соответствует действительности, военная контрразведка в данном задержании участия не принимала.

В качестве первоначально демаскировавшего агентов признака вновь указывалась их сухая, несмотря на ливший в течение всей ночи дождь, одежда. Опять сообщалось об обнаружении в мотоцикле гранатомета и радиостанции, что не подтверждается протоколом обыска. Вслед за Шлаеном Телицын повторил утверждение о том, что за данное задержание начальник ГУКР «СМЕРШ» Абакумов был награжден орденом Кутузова 1-й степени, причем единственный из причастных к операции.

В книге впервые появилось интервью с бывшим начальником Кармановского РО НКГБ К. Ф. Федосеевым, впоследствии неоднократно цитировавшимся различными авторами и дававшим телевизионные интервью. При этом ошибочно утверждалось, что он возглавлял Кармановский РО НКВД. Ввиду особого места, которое занимают свидетельства Федосеева в изучении операции, они проанализированы отдельно.

Телицын высказал ряд критических замечаний к общепринятой тогда версии, основными из которых являются два: указание в официальных документах вымышленных фамилий людей, арестовывавших Таврина (фактами не подтверждается), и неясность в вопросе о том, как именно Таврин собирался подобраться к Сталину. В результате он предположил, что вся операция могла быть не настоящей акцией германской разведки, а интригой Берии, Абакумова и Меркулова. Как известно, никаких подтверждений этой версии нет. Кроме того, Телицын утверждал, что настоящие имена чекистов, задержавших Таврина и Шилову, представлены в экспозиции смоленского музея Великой Отечественной войны. Увы, в этом музее, правильно именующемся «Смоленщина в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.», нет даже соответствующего стенда, и никакие фамилии участвовавших в задержании чекистов там не приводятся.

В том же 2000 году в свет вышла книга Бориса Соколова «Охота на Сталина, охота на Гитлера. Тайная борьба спецслужб» [30] . В одной из ее глав автор недоумевал относительно мотивов, подтолкнувших СД к выбору непрофессионала для выполнения столь важной операции. Он детально анализировал версию Кукриджа и рассматривал события 5 сентября 1944 года, исходя из предпосылки о том, что агенты на мотоцикле не были доставлены самолетом, а наоборот, ехали к нему для эвакуации через линию фронта после завершения своей миссии в советском тылу. Он предположил, что самолет разбился, сев без сигнальных огней с земли, которые как раз и должны были зажечь арестованные агенты, и высмеивал утверждение о якобы способности Ветрова догнать мотоцикл на велосипеде. Пользуясь ошибочными сведениями Андрея Соловьева, Соколов отмечал, что офицеры гестапо вряд ли стали бы вербовать агента для разведывательной миссии. В этом он совершенно прав, однако, взяв за отправную точку неверную посылку, он приходит к неверному заключению. Ему также неясно, почему в качестве второстепенных объектов покушения были выбраны именно не самые важные в период ведения войны Молотов, Берия и Каганович (относительно их незначительности автор явно ошибается).

Тем не менее в книге ставились многие совершенно оправданные вопросы, например, о причинах составления плана покушения не профессионалами СД, а Жиленковым. Соколов утверждал, что известный совместный снимок Таврина с офицером СД является результатом фотомонтажа. Он обращал внимание на неудачный, слишком богатый для офицера «СМЕРШа» набор орденов, а также задавался вопросом о том, по какой причине столь серьезно подготовленный агент не оказал сопротивления задержанию, почему уже на первичном допросе он сразу признал себя виновным в тягчайшем преступлении, хотя мог о нем просто умолчать? Отмечал отсутствие отступной (защитной) легенды, не используя, правда, этот специальный термин. Далее, Соколов подозревал, что обнаруженный у Таврина богатый арсенал предназначался не одному агенту, а уже действовавшей группе. Он также удивлялся значительному объему радиообмена агентурной пары в период операции «Туман», характерному скорее для разведчиков, а не для террористов, и полагал данное обстоятельство дополнительным подтверждением предположения о том, что 5 сентября 1944 года Таврин и Шилова не забрасывались в советский тыл, а наоборот, пытались покинуть его. Настораживало автора и то, что немцы, явно понимая высокую вероятность поимки террориста после акции, все же упорно делились с ним планами заброски агентуры в советский тыл и раскрывали детали уже заброшенных групп и отдельных агентов.

В результате Соколов склонялся к версии Кукрижда, утверждавшего, что в действительности Шило-Таврин и его помощница, скорее всего, были не террористами, а разведчиками, и не забрасывались в СССР, а выводились оттуда из-за угрозы провала. Причину такого искажения истины органами госбезопасности он усматривал в том, что они, судя по всему, стремились закамуфлировать несостоятельность контрразведки, допустившей длительную работу германского агента на ответственных должностях.

Заслуживает упоминания опубликованный в № 3 российского журнала подразделений специального назначения «Братишка» за 2003 год очерк Александра Пронина «Охота на Сталина», в котором тот вкратце высказывает свое мнение о неоднократно фигурировавшем в показаниях Таврина «Союзе русских офицеров». Пронин оказался единственным на момент написания данной книги автором, однозначно заявившим: «Организация, которую они (Загладин и Палкин. – И. Л.) якобы представляли, – легендированная, созданная Лубянкой в рамках ловкой игры с немецкой разведкой» [31] . Источники своей информированности Пронин, к сожалению, не приводит.

Анализировать очерк генерал-майора ФСБ и генерал-лейтенанта милиции А. Г. Михайлова «Хлестаков из «Цеппелина» достаточно сложно по причине наличия двух зачастую противоречащих друг другу версий текста. Одна из глав вышедшей в 2004 году книги «Обвиняются в шпионаже» [32] под названием «Хлестаков из «Цеппелина» (История несостоявшегося покушения)» посвящена «делу Таврина». При этом на нескольких интернет-сайтах [33] размещена электронная версия текста, отличающаяся наличием фактических ошибок и весьма сокращенная. Было бы логичным предположить, что более точный и объемный печатный вариант родился в результате авторской правки очерка с учетом замечаний, однако, как ни странно, публикации в Интернете датированы более поздними сроками, чем книга. Впрочем, возможно, материал там был размещен намного позже его написания. По этой причине все же будем анализировать именно печатную версию, отметив лишь позднее исправленные ошибки в написании некоторых фамилий (Желенков вместо Жиленков, Адамович вместо Адамчик), встречающиеся в электронной версии. Следует попутно отметить, что комментировать труды данного автора весьма сложно: в разных публикациях он постоянно меняет некоторые детали, вводит новые, нигде ранее, в том числе и у него самого, не фигурировавшие элементы без указания их источников.

Михайлов представил читателям Шило-Таврина как не вполне адекватного и завравшегося авантюриста, попавшего в сети собственных хлестаковских амбиций и не сумевшего из них выпутаться. Кстати, только он утверждал, что Шило был сыном сапожника, а не кулака, как это указывалось в других публикациях. Автор привел массу живописных подробностей пейзажа и быта, совершенно не вытекающих из документов дела. К примеру, непонятно, откуда появляются сведения о том, что Таврин якобы украл в Лётценском лагере 130 рублей из чужих писем и поставил эти деньги на кон в карточной игре, после чего попался на шулерстве и был за это избит другими военнопленными. Помимо того, что такие сведения можно было почерпнуть лишь от непосредственных свидетелей инцидента или из немецких документов, это было совершенно невозможно и по иной, объективной причине. В лагерях ОКВ для военнопленных никакие деньги не обращались, вместо них с осени 1939 года были введены специальные купоны. Да и вообще, сведения о карточной игре в среде советских военнопленных выглядят довольно необычно и вызывают крайнее сомнение.