Чтение онлайн

Глаза Сириль пристально всматривались в незнакомую ей женщину. Она бредила. Жюльен стоял позади нее. Тело Сириль выгнулось, голова откинулась назад. Словно душа покинула ее тело…

Наконец Жюльен заговорил. Он произносит: «Мне было двенадцать лет». Я слышу слабый голос, едва срывающийся с его уст. Это наш десятый сеанс терапии. Я чувствую, что момент напряженный и деликатный. Я боюсь даже дышать.

Не знаю, откуда у меня это ощущение, но мне кажется, что это именно «тот» момент. Момент, когда мой пациент, после интенсивного труда, осмеливается наконец расслабиться и произнести слова, которые так долго хранил в себе. Я знаю, что эти слова, будучи произнесенными, снова воскресят в памяти преследующие его кошмары. Это важный момент терапии. А возможно, и всей его жизни…

Он говорит голосом ребенка и начинает свой рассказ:

«Мы собирались ужинать, мама и я, в столовой. И вдруг я почувствовал запах газа. Я сказал маме: „Как-то странно пахнет“. Она, принюхавшись, ответила мне: „Я ничего не чувствую. — А затем добавила: — Да, ты прав“. У нас дома не было газа. Но в других квартирах он был. Она заволновалась, встала, открыла дверь. Мы жили на седьмом, последнем, этаже. Постояв на лестничной площадке, она заметила: „Запах идет снизу“. Она повернулась ко мне — я был в пижаме — и сказала: „Оставайся здесь, ангелок“. Я вышел вслед за ней на лестничную площадку и сверху наблюдал, как она спускается по ступенькам, застеленным красным ковром. Не знаю, почему, но мне было страшно из-за того, что она покинула нашу квартиру. Я знал, что газ может взорваться. Я боялся услышать звук взрыва. Но она казалась настолько уверенной в себе, что я ничего не сделал, просто смотрел, как она спустилась на шестой этаж».

Жюльен остановился. Я слышу его дыхание. Он кажется растерянным. Я пытаюсь приободрить его. Его веки подергиваются, он начинает дрожать, а голос становится все более и более слабым. Я едва различаю слова.

«Мама постучала в дверь соседа, жившего напротив лестницы. Он не сразу ответил. Это был странный тип, молодой, всегда один. Он не был злым, скорее своеобразным. Я хотел сказать маме, чтобы она была осторожной, но не чувствовал в себе сил защитить ее, если возникнет такая необходимость. Она казалась такой сильной. Сосед открыл дверь. Его глаза были красными, волосы — взъерошенными. Мама вежливо обратилась к нему: „Кажется, пахнет газом“. Сосед скрылся в комнате, затем вернулся… И тогда…»

Сириль открыла глаза. Она была настороже.

— Продолжай… — прошептала она.

Жюльен повиновался. Он переместил зонд и достал четвертый снимок. Сириль не было необходимости смотреть на него: она уже знала, что на нем изображено.

Жюльен закрывает глаза. Он не может продолжать. И тогда я делаю то, чего никогда раньше не делала. Я протягиваю к нему руку. Жюльен кладет свою руку на мою. Мы долго сидим так. Потом он продолжает свой рассказ:

«Он снова появляется на пороге, держа в руке нож для устриц. Он поднимает его над ее головой и наносит удар. Десятки ударов… В сердце, шею, везде. Мама падает. Повсюду кровь. Я ничего не могу сказать, не могу закричать, я слишком напуган. Я бегу обратно в квартиру, хватаю телефон и звоню по номеру 18 — именно по этому номеру мама велела мне звонить в случае каких-то проблем. Я ничего не могу объяснить ответившему мне месье. Я лишь повторяю: „Он убил маму, он убил маму!“ Мужчина просит меня успокоиться, а я твержу все то же: „Он убил маму!“ Потом я слышу полицейские сирены. Все громче и громче. Не знаю, почему, но я боюсь, что меня заберут в тюрьму. Я не осмеливаюсь пошевелиться. Когда в квартиру вошел полицейский, я по-прежнему сидел на месте и только сейчас направился к двери, чтобы взглянуть на маму. Врач „скорой помощи“ склонился над ее телом, распростертым на полу. И тогда… тогда я увидел, что у нее выколоты глаза».

Сириль резко открыла глаза. Теперь она все поняла. Господи; Жюльен… Толкаемый подсознательным чувством вины, он калечил животных, как это сделали с его матерью. Она кусала губы, две крупные слезы медленно скатились по ее щекам.

Она вздохнула и прошептала:

— Ты как?

Никакого ответа.

— Жюльен?

— Да, да, я в порядке.

Она замечает на руках Жюльена глубокие рубцы.

— Продолжай… пожалуйста.

— Это последний.

И Жюльен расположил перед ее глазами изображение ее бейджа из интернатуры, 5699КБ.

Белая вспышка. У меня под ногами песок. Пляж Пхуке? Я смотрю по сторонам. Нет, я никогда не была на пляже Пхуке. Я на пятьдесят третьем этаже люкс-отеля «Баниан Три», на открытой террасе бара, возвышающегося над Бангкоком. Оформление помещения имитирует райский пляж для вечеринки. Сюда подняли тонны песка, зонтики, лежаки. Я пью четвертую порцию водки и танцую под луной. Я обзавелась новой подругой, с которой мы познакомились в другом баре ранее этим же вечером. Ее зовут Мо. Она побуждает меня пить и танцевать. Я рассказала ей о своей ночи с Юрием. А потом показала бейдж из интернатуры, лежавший у меня в кармане.

— Я хочу, чтобы ты сожгла его.

— Что это? — пытается перекричать музыку Мо, щелкая зажигалкой.

— Плохое воспоминание, — отвечаю я.

Прижимаясь друг к другу, мы смеемся как сумасшедшие. Мы напились до чертиков. Вокруг нас колышется толпа иностранцев — под луной, в самом сердце города, в этой нереальной обстановке.

Мо становится серьезной и отводит меня в сторону. Мы садимся на пластмассовый бочонок. Мир вокруг нас переливается разными цветами. Мы не ощущаем времени.

— Что ты хочешь забыть? — спрашивает Мо, целуя меня в губы.

Я кладу голову ей на плечо.

— Тебе я скажу… Я причинила огромный вред тому, кого любила.

Мо гладила мои волосы.

— Но ты ведь не хотела причинить ему вред.

— Я хотела помочь ему, но у меня ничего не вышло…

— Это не твоя вина, — говорит Мо.

— Моя. У него были проблемы. Я должна была помочь ему. А вместо этого сделала лишь хуже.

— С ним все будет в порядке! — произносит Мо, двигаясь в такт музыке.

Я залпом выпиваю водку. Если бы алкоголь мог стереть из моей памяти образ Жюльена и системы жизнеобеспечения, к которой его подключили… Я знаю, что он больше никогда не откроет глаза и не увидит мир, который он так любил фотографировать.

У меня ком стоит в горле. Мо возвращается с очередной порцией водки. Я выпиваю полстакана. Звук становится громче. Я чувствую, что мы прекрасно ладим.

Я не знаю, сколько мы сидим вот так. Мое тело танцует, даже не двигаясь. Вдруг я слышу над ухом чей-то голос. Он принадлежит молодому красивому тайцу, одетому во все белое.

— Какой-то месье хочет поговорить с тобой.

Я оборачиваюсь, прищурив глаза. На песке стоит мужчина, одетый в костюм и туфли. В руках он держит шляпу. Я встаю.

— Ваш муж сказал, где я могу вас найти, — произносит мужчина громким голосом.