Чтение онлайн

К концу 1960-х годов только 18 % земельных собственников Камбоджи обеспечивали себе прожиточный минимум. Остальные 82 % крестьянских хозяйств влачили нищенское существование. Три четверти крестьян оказались в долговой зависимости от ростовщиков-торговцев. Противоречия между городом и деревней приобрели ярко выраженный антагонистический характер. Еще в колониальный период в Камбодже установились односторонние связи промышленности с сельским хозяйством, которое обеспечивало промышленные предприятия необходимым сырьем, почти ничего не получая взамен.

На фоне нищей деревни городское население богатело и процветало. Почти вся прибыль от эксплуатации природных ресурсов страны оседала в городах. Иностранные компании освобождались от уплаты налога на вывозимую из Камбоджи прибыль. За это представительства зарубежных фирм обязаны были формировать свой персонал на 70 % из местных кхмеров.

В результате в городах возникла многочисленная прослойка паразитирующей компрадорской буржуазии, на шальных деньгах которой, как на дрожжах, разрастался бюрократический аппарат. Взяточничество и коррупция среди чиновников достигли невиданного размаха. При этом никто и ничего не боялся. Обычный чиновник средней руки с месячной зарплатой в пять тысяч риелей, как правило, жил на вилле за два миллиона риелей и ездил на шикарном автомобиле за двести тысяч. Министры, генералы, высшие государственные функционеры с месячным окладом в десять-двадцать тысяч риелей имели по нескольку многоэтажных вилл и автомобилей.

Ситуация усугублялась тем, что к концу 1960-х годов население Пномпеня почти на 60 % состояло из китайцев и вьетнамцев. Для кхмерских крестьянских масс, составлявших 95 % населения Камбоджи, город, погрязший в роскоши, праздности, наглости и разврате, олицетворял все самое худшее. «Красные кхмеры» обещали крестьянам разобраться с бесстыдными чиновниками и жирующими за крестьянский счет буржуями, ликвидировать вопиющую несправедливость и воздать всем по заслугам. Естественно, такие обещания находили полное понимание и поддержку в крестьянской среде.

Сочувствующие «красным кхмерам» были и в городах. Прежде всего, патриотическая кхмерская молодежь, раздраженная тем, что хозяевами жизни в Камбодже стали иноземные буржуа и продавшиеся им чиновники. Пропаганда «красных кхмеров» находила отклик и среди обедневших рабочих промышленных предприятий, переживавших тяжелый экономический кризис. Практически все фабрики и заводы были ориентированы на переработку сельскохозяйственного сырья. Однако в результате обнищания деревни сырья почти не было. С другой стороны, продукция промышленных предприятий скапливалась на складах, поскольку у крестьян не хватало денег на ее покупку. Рабочие волновались и требовали зарплату. Правительство не нашло ничего лучшего, как законодательно запретить в 1969 году забастовки, без колебания расправляясь со всеми пролетариями, выступавшими с теми или иными требованиями.

К концу 1960-х годов за «красными кхмерами» готовы были пойти широкие народные массы. Это произошло после определенного стечения обстоятельств.

Внешнеполитическая концепция Сианука строилась на двух априори: неизбежность победы коммунистов в Южном Вьетнаме и установление доминирования Китая в Юго-Восточной Азии. Сианук признавал будущий китайский сюзеренитет в ЮВА и надеялся, что дружба с Китаем предотвратит приход к власти в Камбодже левых сил. Сианук разрешил транзит через камбоджийскую территорию оружия для партизан Южного Вьетнама из Китая и ДРВ. К концу 1960-х годов до 80 % оружия и боеприпасов, которые прокоммунистический Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама получал из-за рубежа, проходило через Камбоджу. Кроме того, ежегодно более 25 % урожая риса в Камбодже скрытно продавалось южновьетнамским партизанам.

Вместе с тем Сианук открыто не выступал на стороне ДРВ, боровшейся с помощью КНР против США, опасаясь втянуть Камбоджу во вторую индокитайскую войну. Сианук побаивался Вашингтона, которого явно раздражало его заигрывание с коммунистическим Китаем. Внешнеполитический нейтралитет Сианука представлял собой политику балансирования между США и Китаем, места которых в иерархии внешнеполитических приоритетов Камбоджи не были стабильными. Характер камбоджийского нейтралитета определялся многообразными формами влияния на правительство Камбоджи со стороны вовлеченных в индокитайский конфликт государств.

Тем не менее, блокирование с Пекином представлялось Сиануку более разумным и перспективным. Вашингтон же воспринимал нейтральную Камбоджу как досадную брешь в цепи военных плацдармов США в ЮВА, что создавало большие неудобства в противодействии коммунистической экспансии на Индокитайском полуострове.

В конце 1960-х годов американские спецслужбы установили тесные контакты с прозападно настроенным генералитетом камбоджийской армии, среди которого давно вызревало недовольство заигрываниями Сианука с коммунистическими правительствами Китая и Северного Вьетнама. Камбоджийские генералы также не могли принять навязывавшегося правительством сотрудничества с прокоммунистическим Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама.

18 марта 1970 года в Камбодже произошел государственный переворот. Власть в стране захватила военная хунта во главе с генералом Лон Нолом. Новое правительство Камбоджи моментально установило союзнические отношения с проамериканской Республикой Южного Вьетнама. Камбоджа, которую в 1960-е годы называли азиатской Швейцарией, оказалась втянутой в войну. Тихие американцы из ЦРУ раз и навсегда решили проблему внешнеполитического нейтралитета Камбоджи.

После прихода к власти Лон Нол запретил транзит оружия для вьетнамских коммунистов через морской порт Сиануквиля и заявил о намерении ликвидировать вьетнамские базы на камбоджийско-вьетнамской границе. Угроза Лон Нола заставила северовьетнамцев снять со своих баз на востоке Камбоджи контингент численностью в сорок-шестьдесят тысяч человек и двинуться на Пномпень. Стало ясно, что без вмешательства США режим Лон Нола обречен.

В начале мая 1970 года американские и южновьетнамские войска начали наступление на районы расквартирования коммунистических партизан на востоке Камбоджи. О масштабах вьетнамского военного присутствия в Камбодже свидетельствовали следующие цифры. В ходе боевых операций американцы захватили 23 000 единиц стрелкового оружия, 2 500 единиц тяжелого оружия, 16 700 000 патронов, 6 500 000 кг риса, 143 000 минометных мин, реактивных снарядов и боеприпасов для безоткатных орудий, около 200 000 снарядов для зенитных орудий. Подразделения армии США ушли из Камбоджи 30 июня 1970 года. Три южновьетнамские дивизии остались в Камбодже помогать Лон Нолу.

Государственный переворот в Камбодже кардинально изменил расстановку сил на индокитайском театре военных действий. Пекин и Ханой потеряли пусть и непоследовательного, но все же союзника – королевское правительство Камбоджи во главе с Сиануком. США, как им казалось, укрепили свои позиции, поскольку под их покровительством находились уже два марионеточных режима: в Южном Вьетнаме и Камбодже. Вопрос о том, какой будет Камбоджа, теперь решался на полях сражений. Сразу после переворота Сианук пришел к неутешительному для себя выводу: «Либеральная Камбоджа отжила. <…> Новая Камбоджа будет социалистической».

Действительно, отряды «красных кхмеров» автоматически становились главной силой в вооруженной борьбе против проамериканского режима генерала Лон Нола. За считанные месяцы немногочисленные боевые группы «красных кхмеров» превратились в сплоченную и боеспособную партизанскую армию, которая насчитывала вес, ной 1970 года две, к концу 1970 года – четыре, а в начале 1971 года – уже двадцать пять тысяч бойцов.

«Красным кхмерам» противостояла вооруженная американцами лонноловская армия, численность которой была увеличена с тридцати пяти тысяч в 1970 году до двухсот двадцати тысяч солдат в начале 1972 года. Разведслужбы США невысоко оценивали боевой потенциал «красных кхмеров», партизанские отряды которых представляли собой мелкие единицы, соответствовавшие взводу. Казалось, что созданная американцами военная махина режима Лон Нола раздавит «красных кхмеров» за несколько недель.