Чтение онлайн

— Миледи, позвольте начать с напоминания о словах Милосердной Праматери Янмэй: «Нельзя судить человека по одному поступку, равно доброму или дурному. Лишь совокупность деяний определяет человека». Граф Бенедикт Флеминг в течение двадцати двух лет был соратником и верною опорой вашего лорда-отца. Он принял участие в четырех войнах, ведомых герцогом Десмондом, и неизменно заслуживал высокой оценки. Флот графа Флеминга блестяще провел переброску северных войск в ходе Шейландской войны, что обеспечило победу над Закатным Берегом и быстрый возврат похищенных Предметов. Столь же успешны были действия Беломорского флота в архипелаге Граненых островов, в шестидесятом и шестьдесят четвертом годах. Вспомните и о том…

Ионе следовало вытерпеть сей монолог до конца, но она не сдержалась:

— А еще Флеминг подарил мне лошадку на десятый день рожденья. Аббат, я знаю вашего сеньора. Да, он был верным вассалом — потому Эрвин и поручил ему важный поход в Запределье. Чем ответил на доверие Флеминг?

— Здесь, миледи, я должен процитировать «Мгновения» Светлой Агаты: «Нет ничего вне ткани времени. Каждое событие вплетено в нее, и становится понятно лишь тому, кто видит все полотно». Рассмотрите же прискорбный, опрометчивый проступок графа Бенедикта в сумме с соседними нитями полотна. Вы увидите, что граф стал свидетелем чудовищного события, нарушающего законы мироздания. Оно не могло не оказать влияния…

Иона вновь перебила:

— Мой брат также видел ужасы в Запределье. С ним был только один воин, а не пятьсот, как с вашим сеньором. Однако брат не дрогнул и сохранил понятия о чести!

— Тем не менее, он тоже поднял мятеж против своего сюзерена.

Она вспыхнула:

— Не смейте, не смейте даже сравнивать! Эрвин пошел против святотатца и тирана, граф Флеминг — против честной семьи, другом которой был много лет. Он хотел взять Первую Зиму, вы не можете отрицать этого! Если бы это удалось, Флеминг перебил бы воинов гарнизона. Многих из них я знаю с детства! В замке тогда находились мои мать и отец. Что сделал бы с ними граф? Положил бы под топор Адриана по первому его слову?!

Аббат ответил с неожиданной твердостью:

— Миледи, крепкий верою человек должен избегать слов «если бы». Если бы боги улыбнулись Адриану, ваш брат и все его вассалы были бы мертвы. Но случилось так, как случилось, поскольку на то была воля богов. Ересь — думать, что могло быть иначе!

— И это святые боги повелели графу предать моего брата?

— Боги явили ему грозный знак…

— Боги или Темный Идо?! Как мог граф спутать одно с другим?! Неужто он слеп и разумом, и сердцем? И чего он ждет от нас — прощения?!

Аббат Хош не дрогнул. Похоже, он верил в свою правоту не меньше, чем Иона в свою.

— Миледи, неужели вы верите, что вы совершенны? Если так, то вы глубоко ошибаетесь. Даже достойнейшие из людей далеки от идеала. Любая крайность доступна лишь богам, удел смертных — компромиссы и полумеры. Боги могли бы явить идеальную справедливость и покарать графа Бенедикта одним мановением перста. Ваш брат не может этого. Он великий стратег, но даже он неспособен взять Беломорье мгновенно. Граф уйдет с войском и флотом на Граненые острова, где уже подготовлена им сеть крепостей. Оттуда он будет совершать рейды по всему побережью и нарушит все судоходство в Море Льдов. Флот графа Бенедикта — сильнейший на Севере. Герцогу Эрвину понадобятся годы, чтобы построить достаточно кораблей для штурма Граненых островов, и половина этих судов неизбежно ляжет на дно. Человеческое возмездие окажется несовершенным: пострадают тысячи невинных и единицы виноватых. С другой стороны, абсолютное милосердие также доступно лишь Праматерям. Мы не ждем от вас полного прощения, а готовы пустить в ход любые средства, чтобы умерить ваш гнев и восстановить доверие.

— И чем же может купить доверие семья предателей? Выдать графа Бенедикта на казнь? Тогда его сыновья и братья вспыхнут жаждой мести и станут опасны. Когда граф Годфри Флеминг взял Первую Зиму и убил герцога Одара Ориджина, мои предки казнили и самого графа, и всю его ближнюю родню. Род Флемингов возродился из бастардов. Готов ли Бенедикт уплатить такую цену?

— Думается, миледи, вы сами не готовы ее принять. Жестокость — не ваш порок.

— Я буду жестокой, если потребуется. Я — Ориджин.

— Как и ваш великий брат. Однако ему присуще милосердие.

На время воцарилась пауза, обе стороны перевели дух. Аббат выложил множество доводов, но цели достигли слова: «Неужели думаете, что вы совершенны?» То был выстрел в самую точку. Сейчас Иона чувствовала себя слишком несовершенной, чтобы судить других.

Ища опоры, она подумала о брате. Как поступил бы Эрвин? Пожалуй, и тут аббат прав: Эрвин не хотел бы крови. Некогда он говорил с Ионой о Флеминге: «Милая сестрица, этот глупейший мятеж являет пример того сорта проблем, какие со временем решаются сами собою. После падения тирана, Флеминг бессилен нам навредить. Я могу пойти на Север, изобрести очередной блестящий способ штурма, взять Беломорье и учинить резню. Но не приятней ли будет просто подождать, пока Флеминг попросит пощады? А тогда выжать из него все, чего мы пожелаем».

— Хорошо, святой отец. На что вы готовы ради нашего прощения?

— Младшая дочь графа Бенедикта — леди Виолетта — до сей поры не замужем. Мы отдадим ее брак на полное усмотрение герцога Эрвина. Кроме того, мы выплатим дань в размере тридцати тысяч эфесов.

— Вы изволите шутить со мною?

— Виноват, миледи. Пятьдесят тысяч эфесов.

— Разовая выплата напоминает взятку продажному чиновнику. Не смейте предлагать такого, если желаете моей благосклонности! Поступим иначе. Насколько я знаю, добрую половину северного флота составляют корабли вольных капитанов, вроде Джеффа Бамбера. Они платят Флемингу налог с каждого своего рейса. Великий Дом Ориджин возьмет этих капитанов под свое начало и получит право взыскания с них налога. Флеминг сохранит лишь тех капитанов, кто связан с ним вассальной клятвой.

Аббат Хош потемнел лицом, доставив Ионе немало радости.

— Это большая жертва, миледи.

— Вполне адекватная ситуации.

— Глория-Заступница свидетель: Дом Флеминг пошатнется от этого удара.

— Вряд ли сильнее, чем от войны с моим братом!

Аббат склонил голову:

— Миледи, я передам сеньору ваши пожелания.

— Они еще не высказаны до конца. Граф Флеминг должен явиться в Фаунтерру и лично принести моему брату привселюдные извинения. Насколько я помню рассказы отца, традиционною формой искупления в таких случаях является самобичевание соленой плетью и отсечение двух пальцев на собственной руке.

— Это я также передам сеньору. Возможно, он найдет приемлемой названную форму, но не место. Граф не явится в Фаунтерру, пока не получит клятвы герцога Эрвина, что его не тронут.

— Герцог Ориджин ни в чем не станет клясться предателю. Это попросту невозможно.

Виттор вмешался в беседу:

— Я предлагаю Уэймар как безопасное место встречи.

— Простите, ваша милость, но и Уэймар недостаточно безопасен, учитывая численность армий герцога. Моему сеньору требуется клятва герцога Эрвина…

— Исключено, святой отец. Сперва Флеминг принесет извинения, а лишь потом услышит какие-либо клятвы.

Виттор заговорил с таким видом, будто главное решено, а остались сущие пустяки:

— Не вижу повода для препирательств. Пускай граф Бенедикт прибудет в Уэймар и возьмет с собою батальон своих кайров. Это уж точно обеспечит ему безопасность, а Великий Дом Шейланд предоставит проход войскам графа по своим землям.

Аббат Хош отвесил поклон:

— Благодарю вашу милость. Вероятно, мой сеньор с радостью примет ваше предложение.