Чтение онлайн

Аланис не выдержала:

— Да отпустите же их, тьма сожри!

Чара сказала:

— Раз.

Потом сказала:

— Два.

Потом:

— Три…

Никто не шевелился. Лишь те, кто стоял, протянули руки друзьям, помогли подняться.

— Семь, — сказала Чара, — восемь.

Один из них смотрел на Аланис, это было хуже всего. Так, будто она виновата… Будто она и вправду… Будто… Тьма!

— Десять, — сказала Чара.

Потом сказала:

— Одиннадцать.

Ханиды переглядывались, распределяя цели. А тот кайр все смотрел на Аланис, и она чувствовала змей в своем лоне и яд, и тлен, и все… Поглядела бы в зеркало, но нет его, есть только глаза кайра. В них ясно, смертельно ясно виделось отражение. Кем она стала теперь…

— Шестнадцать, — сказала Чара, и северянин выкрикнул:

— Слава Агате!

— Семнадцать.

— Слава Первой Зиме! — подхватили все.

— Восемнадцать.

— Слава Ориджину! — как на параде, хором.

— Девятнадцать…

— Слава Агате! — закричала Аланис Альмера, давясь слезами. — Слава Агате! Слава…

— Двадцать, — сказала Чара. — Огонь.

Большой темный рубин красуется на перстне. Аланис нашла его в шкатулке с драгоценностями в своем шатре. Он напоминал другой, подаренный отцом. Тот перстень был на ее пальце, когда бежала из Эвергарда. Потом отдала его случайному путнику в оплату за лошадей… И вот на ее руке новый, похожий на тот.

Пока Пауль говорит, она разглядывает свою ладонь. Длинные тонкие пальцы, бархатистая кожа, блестящие перламутром ноготки. Массивный рубин подчеркивает изящество ладони. Она думает: вот почему я всегда любила крупные камни. Она старается вспомнить: что еще я любила всегда? Какою была? Из чего состояла? Какими нитками можно сшить себя воедино?..

Пауль говорит, и все, кроме Аланис, слушают его, затаив дыхание. Он говорит кратко, добавляя веса словам:

— Вы победили. Разгромили Лиллидея — одного из лучших волков Севера. Это победа, которой можно гордиться. Вы — достойные сыны Степи!

Они что-то орут в ответ, Аланис думает: я любила свой замок. Эвергард такой большой и разный. Я брала у него все, что нужно. В донжоне — отцовский кабинет и приемный зал, там становилась взрослой, важной, умной. «Юная леди», — говорили мне, и я могла поправить: «Просто леди, милорд». В стенах донжона — тайные ходы со слуховыми окнами. В них я получала власть. Пряталась, исчезала из виду, но сама-то слышала всех! Могла вмешаться в их жизни, они в мою — нет. Во дворе я красовалась, конечно. Во всех трех дворах, особенно в нижнем, куда пускают чужаков. Всегда выбирала, как нарядиться туда. Я в верхнем дворе — папина дочь, но в нижнем — ее светлость инфанта Альмера…

Пауль говорит о погибших ханида вир канна. Обещает лично устроить их души в Орду Странников. Все шалеют от восторга, будто верят этой чуши. Пауль называет имена шаванов, которые унаследуют Персты и станут новыми ханидами…

Аланис думает: я любила случайные встречи. На южном склоне замкового холма есть виноградник. Ухоженный, прозрачный, там приятно полежать с книгой в теплый день. Вдвойне приятно — встретить кого-нибудь. Виноградник — тихое место, особенно под вечер. Парочки назначали там встречи, надеясь остаться наедине. Пришли — а тут дочка герцога. Я играла невинность: «Что вы, останьтесь, не помешаю! Я вся целиком в книге, меня тут вовсе нет!» — но, конечно, никуда не исчезала… Еще потешнее, когда парень приходил раньше девицы. Я заводила премилую беседу, он не смел уйти. Мы болтали о том, о сем, пока не являлась его барышня. Лучше всего в этот миг поправить парню шейный бант или вместе рассмеяться над какой-нибудь шуткой — чтобы его девица ощутила себя самым лишним человеком в герцогстве Альмера. Потом сказать: «Ох, простите, что украла столько времени. Оставляю вас в лучшем обществе!» И лечь обратно к своей книге, и долго давиться от смеха, слушая, как они вдвоем пыхтят: она — от ревности, он — от стыда…

Пауль говорит о каком-то человеке — достойном из достойных, избранном из избранных. Он привел Пауля в подлунный мир. Благодаря ему удалось… Без него бы не…

Аланис рассматривает собственные пальцы, думает: еще я обожала пансион. Как же там было забавно! Смешная Хелисса со своими любовными письмами… и орлом. Боги, как он ее только не склевал! Зазнайка Деметра чуть не лопалась от важности: ах, я принцесса юга, целая дочь короля! Младшие девчонки бегали за нею, точно свита. Наставница Мириам только и делала, что конфузила всех и смотрела, как мы выкручиваемся. Прямо шут Менсон в юбке! И Иона… с нею все можно было…

— Граф Виттор Шейланд один бьется с нашими врагами. Мы соединимся с ним, и он откроет нам врата к власти над миром. Граф Шейланд — наш брат!

Звук имени выдирает Аланис из глубин памяти. Клещами, с хрустом, как гнилой зуб.

Виттор Шейланд?..

Виттор — Кукловод?!

— Это он — достойный из достойных?.. — переспрашивает Аланис.

Ее голос неразличим за воплями шаванов. От взмаха руки Пауля становится тише, и он говорит:

— Силы Шейланда заперты в Уэймаре. Мы придем ему на помощь и вернем мой долг. Шейланд привел меня в мир людей — я отплачу ему, когда порву кольцо осады. А заодно, мы убьем Десмонда Ориджина!

— Старый нетопырь там?.. — не верит Юхан Рейс. — Говорят, что он болел…

— Этот зверюга не захотел ложиться в пыль. Мы ему поможем!

Снова пьяные крики, стук кулаков о дерево стола.

За воплями Аланис едва слышит свои мысли. Не может быть… Ведь не может же!.. Шейланд — трус, размазня, торгаш. Он — Кукловод?.. Ладно бы дядя… Ладно бы сам Пауль… Но Виттор! Как?..

Теперь она слушает гораздо внимательней, ловит каждое слово. Среди шаванов намечается размолвка. Несмотря на веселье и хмель, они замечают подвох. Гной-ганта зовет в Уэймар, чтобы сразиться с Десмондом Ориджином. Встретить самого опасного врага на свете, потерять множество всадников — и что получить? Всего лишь Уэймар, уже разграбленный кайрами? Прости, Гной-ганта, мы не хотим тебя обидеть, но в мире есть и более заманчивая добыча.

— Какая же? — спрашивает Пауль.

Тут шаваны делятся на два лагеря. Во главе одного — Чара и однорукий здоровяк Сормах. Они говорят:

— Младший волк в степи, старший — в Уэймаре, а значит, Первая Зима беззащитна. Ударим в самое сердце врага! Растопчем его родину, отомстим за все!

Но ганта Корт и Юхан Рейс предлагают иное:

— Волки уже получили свое. Мы убили Снежного Графа, а скоро ляжет в пыль и герцог Эрвин. Северяне надолго запомнят нашу силу. Так стоит ли идти в Ориджин? Он далек, холоден и беден. Фаунтерра — намного ближе и богаче!

Шаваны принимаются спорить. Выбрать сложно: оба варианта слишком заманчивы. Сормах и Чара привлекают кровожадностью: сожжем Первую Зиму, разрубим сердце врага, упьемся местью! Рейс и Корт сулят огромную добычу: Фаунтерра — богатейший город, а владычица очень успешна с деньгами. Ее казна так и трещит от золота!

Первые кричат вторым:

— Вы боитесь войти в волчье логово! Трусливые псы!

Вторые отвечают:

— А вы — тупые бараны! Зачем топтать полмира, если рядом можно взять больше?!

Когда руки шаванов уже тянутся к ножам, Пауль начинает хохотать.

— Мальцы, о чем вы спорите? Зачем выбирать? Возьмем и то, и другое!

Все утихают в недоверии. Взять и Ориджин, и столицу?.. Возможно ли?..

— От пленных кайров мы знаем, сколько людей у Минервы и у старого волка. Если правильно разделить наши силы, их хватит на обе цели. Тем более, что на севере нам поможет Шейланд.

Шаваны разевают рты, опьяненные жадностью. Пауль продолжает:

— Младший герцог бродит где-то у Рей-Роя. Мы не дадим ему вернуться живым: оставим засаду здесь, на переправе. А сами пойдем во Флисс. Там ждет человек, который задолжал мне: приарх Галлард Альмера. У него две тысячи воинов и огромный флот. Я возьму его армию и корабли, и часть нашей орды — и отправлюсь на север. Разобью старого волка, освобожу графа Шейланда. Вместе мы двинемся на Первую Зиму и втопчем ее в пыль!