Чтение онлайн

— Ваше величество… не шутит?

— В чем вы усмотрели иронию? Разве у меня нет сердца?

— Никак нет, ваше величество, я не об этом… Премного благодарю вас. Вот только барон Деррил не очень-то любит меня. Все изъяны моей внешности, которые вы видите, — дело его рук.

— Я предупрежу его о необходимости бережного обращения с вами. Вы мой верный слуга, я не дам вас в обиду. Езжайте в Фаунтерру. Исполните мое поручение — а потом займетесь судостроительством, как вы и желали.

Июль 1775 г. от Сошествия

Рейс

Шаванские станы обычно состоят из юрт. Их знает всякий, кто даже не бывал в Степи, — слишком часто их встретишь на картинах. Однако этот стан имел совсем иной вид. Группа глиняных домов выстроилась на берегу речушки. В окнах блестели стекла, над некоторыми крышами поднимались печные трубы. Имелся колодец, амбар и хлев, и две башенки для стрелков. Не стан, а добротная деревня, крепко приросшая к земле. Ей бы место в Альмере или Южном Пути.

— Нас видят, милорд, — сказал барон Айсвинд, заметив людей на башенках.

Эрвин не сомневался, что видят их уже давно. Шаваны-пастухи обычно разбредаются на мили вокруг стана. Они обнаружили северян еще несколько часов назад. Что вызывает вопрос: почему не ушли?

— Сколько там жителей? — спросил Эрвин и сверил собственные наблюдения с оценкой опытного кайра. Порадовался, что почти угадал: думал — сто человек, по словам барона — восемьдесят.

Даже если женщины и подростки умеют стрелять из луков, а старики не разучились махать мечами, то это лишь восемь десятков плохоньких бойцов. За Эрвином — почти три сотни отборной кавалерии. Старейшина деревни должен быть безумцем, чтобы надеяться на победу. И уйти было легко: дальний берег речки выше этого. Поднимись на кручу, уйди подальше — и волки уже не заметят. Так отчего не сбежали?

— Дурачье, — сплюнул барон Айсвинд.

— Берегут деревню, — возразил Шрам. — Есть им что терять.

Похоже на правду. Здешние жители и за ордой не пошли, хотя Пауль сулил богатые трофеи. Имеется нечто очень ценное в самой этой деревне. Недаром она отстроена так основательно.

Эрвин пригляделся к центральным домам. Один — крупная, в четыре окна, изба зажиточной семьи. Второй — мастерская у самого берега речки. Из крыши торчат целых две трубы.

— Кузница! — сказали вместе Эрвин и Шрам.

Вот почему деревня осталась на месте. У шаванов множество походных кузниц, ими никого не удивишь. Но капитальная, с двумя печами, да в удачном месте над рекой — это истинная ценность. Пауль обещал озолотить орду, но здешний кузнец решил, что разбогатеет не сходя с места. К нему, поди, вся округа ездит — особенно теперь, когда конкуренты ушли с ордою. А кузнец, видать, самый уважаемый человек в этом селе. Остался он — все остались.

— Прикажете атаковать, милорд?

— Конечно, нет. Подъедем, поговорим.

Когда приблизились, деревня затихла. Всякое видимое движение прекратилось, люди исчезли, стрелки на башенках спрятались за щитами. Каждый дом превратился в засаду.

Держась за спинами телохранителей, Эрвин крикнул:

— Шаваны! Хотите жить — выходите без оружия! Не выйдете — сожгу село!

В одном он мог гордиться собой: развил же голосину в этих походах. Так насобачился командовать, что и глухой услышит. Среди домов наметилось шевеление: кто-то перебежал из избы в избу. Эрвин добавил:

— Все до одного, вместе с семьями! Выйти, построиться! Даю пять минут!

Кто-то еще пробежал туда и сюда. Наконец, из центральной избы вышел могучий, кряжистый степняк. Помахал над головой, крикнул что-то — и другие шаваны показались на улицах. Нестройная группа в полсотни человек выдвинулась навстречу северянам.

— Кто из вас главный?

Отозвался тот кряжистый верзила:

— Бершан.

— Это твое имя?

— Да, меня так зовут.

— Вас слишком мало.

— Сколько есть.

— Я не вижу ни детей, ни девушек.

— Тут только мы.

Эрвин сказал Хайдеру Лиду:

— Пошлите две дюжины, разыщите детей. Они или сидят в погребах, или ушли за реку.

— Знаю, милорд, — кивнул капитан.

Он отдал приказ, иксы въехали в деревню. Среди шаванов прошел шепоток. Вперед выступили двое: Бершан и женщина — должно быть, его супруга.

— Ты — герцог Ориджин? — спросил Бершан.

— Я — человек, который может сжечь твое село. Вот и все, что нужно знать.

— Мы тебя просим: не убивай никого. Я хороший кузнец. Подкую коней, починю мечи и латы. Я тебе пригожусь.

— Только ты и пригодишься. Остальные зачем?

— Мои сыновья и дочь, и жена — все работают в кузнице. Глазом не моргнешь, как все для тебя сделаем! А еще накормим и напоим. Но никого не убивай, хорошо?

Жена Бершана кое-что сообразила и добавила с сильным акцентом:

— Мы не с ними, ты видишь? Гной-ганта ушел, его люди ушли — а мы остались.

Сегодня Эрвин не ощущал жалости к мирному люду. Сколько было в нем сочувствия — все досталось раненым кайрам. А шаваны — часть той Степи, которая пожирает северян.

— Мне пригодятся припасы: пища, одежда.

— Все дадим!

— Лекарские зелья. Материя для бинтов.

За пределами городов снадобья — великая ценность. Но Бершан поколебался только вдох:

— Найдем. Тут наша знахарка, она поможет.

— Мои люди возьмут все, что нужно. А к тебе, кузнец, у меня есть одно дело.

Войдя в кузницу, Эрвин не смог удержаться от сравнения: здесь как в пыточной камере. Тот же инструментарий: зажимы, клещи, молотки, гвозди. Тот же душный жар, от которого сразу бросает в пот. Тот же здоровяк в кожаном переднике, только зовется не палачом, а иначе. Кузнец услужливо склонил голову перед герцогом:

— Чем могу помочь? Нужен новый клинок? Подковы для коня?..

За Бершаном стояли помощники: сыновья, жена, дочь. Крепкие, как на подбор, даже у дочки мускулы ходят под кожей. Целая семья кузнецов, надо же.

— Отпусти жену с дочкой, — предложил Эрвин. — Для дела хватит тебя и сыновей.

Кузнец ответил твердо:

— Все пригодятся. Так быстрее выйдет.

Очевидно, хотел защитить семью. Думал: кто будет работать, того не тронут.

— Как знаешь, — кивнул герцог и дал Бершану эскиз. — Мне нужно изготовить такое устройство.