Чтение онлайн

— Гной-ганта понимает: ты трус и тряпка, — процедила Чара.

— Да, я боюсь, — честно сказал Мартин. — Пауль — больше чем человек. Любой здесь боится его гнева, и я тоже. Но все-таки это… давайте друг другу поможем!

— Как именно? — уточнил Пауль.

— Я хочу наказать Иону. Она — тварь, ведьма, она брата зачаровала! Пускай сдохнет!

Пауль качнул головой:

— Она бесстрашная, я это люблю. Убивать не имею желания.

— Я убью сам, ты только впусти меня к ней! Там Доркастер того… а ты его — это…

Джоакин нахмурил брови:

— Постойте, милорд, что вы затеяли?

Удивился и Пауль:

— Вчера мои люди были в замке и требовали кое-что. Их требование — разумно и достойно, но барон выгнал их, как собак, еще и пригрозил расправой. Ты был при этом, Мартин.

Шейланд кивнул:

— Верно, был. Потому и говорю, что мы в одной лодке. Вам не дали то, а мне — это. Так отдайте то, что хочу я, и возьмите то, чего вы хотите.

Он поднял руку с Перстом — но лишь затем, чтобы подкатать рукав на другой руке. Левое запястье Мартина украшал… Голос Бога!

У Джоакина глаза полезли на лоб:

— Милорд… что происходит?!

Его никто не замечал. Все смотрели на Мартина — верней, на руки Мартина.

— Это Предмет барона Доркастера? — уточнил Пауль.

— Ну, да. Позаимствовал утром. Тихонечко так…

— Если мы войдем в Лид, барон ничего не сможет?

— У него только Перст… А у вас — двадцать Перстов и орда.

— Ха, — сказал Пауль.

— Ха-ха, — сказал Кнут.

— Га-га-га-га-га! — нестройным хором заржали ханида вир канна.

Все вокруг смеялись, скаля рты. Джоакин выхватил Перст и пальнул в небо.

— Отставить, тьма сожри! Никто не войдет в Лид! Это город Изб… избр…

Он подавился словами, когда хлыст петлею обвился вокруг шеи. Шаван дернул — и Джоакин полетел с лошади, грянулся о мерзлую землю. Чара встала над ним, направив в лицо Перст.

— Убить его, Гной-ганта?

— Нет, нет! — вскричал Мартин. — Джо — мой товарищ! Отпустите его и отдайте мне Иону. Город Лид забирайте себе.

— Сойди с коня, — сказал Пауль.

Когда Мартин спрыгнул на землю, Гной-ганта пожал ему руку.

— Отныне ты — друг орды. Мы не забудем.

— Не забудем! — крикнули остальные.

Пауль приказал:

— Кнут, возьми дюжину, сходи с Мартином в замок, убедись, что его впустят к волчице. Чара и Сормах, поднимайте всадников. Через четверть часа вышибу ворота Лида.

— Гной-ганта! Гной-ганта! Гной-ганта! — заорали шаваны.

Тот, что держал хлыст, убрал его, и Джоакин смог подняться. Глянул на Мартина, слезы стояли в глазах.

— Милорд, что же вы… Они сожгут город!.. Так нельзя, мы же за правду!..

Мартин шмыгнул, утер нос рукавом.

— Не вини меня, тут один Вит виноват. Обидел меня, обидел орду… А мы только взяли свое.

Лагерь огласился криками, вскипел движением. Всюду ржали кони, скрипели ремни, лязгало железо. Тысячи всадников вооружались и вспрыгивали в седла. Джоакин вспомнил детей, что попались на пути у ворот… Милые сорванцы, даром что северяне…

— Милорд, так нельзя! — выдавил он, чуть не плача.

Мартин пожал плечами:

— А можно брата родного носом в дерьмо? Видишь, как оно… Не я это начал.

Тогда Джоакин вскочил на лошадь:

— Я доложу Избранному! Он узнает, что вы сделали!

— Не надо, — начал было Мартин, но Пауль уронил руку ему на плечо:

— Оставь. Пускай доносит, кто-то же должен.

Джо хлестнул кобылу и помчал между юрт. Он еще слышал, как Чара спросила Пауля:

— Пристрелить шакала?

— Не нужно.

— Он дерьмо!

— Вот и не пачкай руки.

Джоакин несся, набирая ход. Несся так, что кони-юрты-костры-шаваны мелькали пестрою лентой. Ханиды смеялись, думая, что он бежит от страха перед Чарой. То не была правда.

Джоакин гнал коня, чтобы не видеть, как шаваны втопчут в землю древний город Лид.

Ноябрь 1775 г. от Сошествия

Лид (герцогство Ориджин)

— Ты болен, — говорит альтесса.

Это чертовская правда. Два дня скачки по холодным горам и ночевка на снегу дали о себе знать. Эрвина морозит, лоб горит, глаза слезятся. Паволока хвори туманит взгляд.

— Я болен примерно четверть своей жизни. Зачем говорить очевидное?

— От лихорадки ты плохо соображаешь. Хочу уточнить: ты осознаешь, на что смотришь?

Они стоят на склоне горы под названием Соратница, в тени опоры акведука. С высоты двухсот ярдов видят город Лид и шаванский лагерь перед его вратами.

Эрвин рассчитывал совсем иначе. По приказу Шейланда шаваны должны были уйти. Остался бы город, полный северян, и горстка вражеских солдат в замке. Можно было проникнуть в жилые кварталы и взять себе в помощь сколько угодно крепких парней. В таком месте, как Лид, каждый второй жаждет пустить кровь захватчикам. С помощью горожан и со знанием подземного хода не трудно было бы захватить замок.

— Шаваны испортили мой план, — хмурится Эрвин.

Тревога дает Эрвину флягу с орджем:

— Полагаешь, только в этом проблема?

Он делает крепкий глоток, горло обжигает, туман болезни редеет. Теперь он видит главное: шаваны не просто толпятся под стеной, а вторгаются в город. Створки ворот лежат во рву, сбитые Перстами, надвратная башня сожжена. Всадники, проникшие в Лид, растекаются по улицам, машут мечами и кнутами.

— Шаваны штурмуют Лид?.. Но в этом нет смысла! Город и так принадлежит Шейланду!

— Ты очень плох, — говорит альтесса, прижимая ладонь к его щеке. Лицо пылает, ладонь холодна, Эрвин вздрагивает от озноба.

— Что происходит?! Объясните мне!

Это он произносит вслух, и капитан Хайдер Лид угрюмо отвечает:

— Шейланд недокормил шаванов. Они решили разграбить город.

Кайр Обри, телохранитель Эрвина, добавляет:

— Милорд, мы не можем этому воспрепятствовать. Необходимо ждать, пока они уйдут, и лишь тогда спасать леди Иону.

Голос настойчив, с нажимом. Обри боится, что герцог решит сунуться в город. Опасения напрасны: Эрвин понимает безнадежность затеи. Он приехал сюда не только ради сестры, а и затем, чтобы поднять горожан на бой. Сотни лидцев откликнулись бы на зов герцога, ворвались бы в замок, освободили Иону… Однако теперь лидцы гибнут на его глазах.