Чтение онлайн

— Против течения?.. — промямлил Марк с набитым ртом. — Какой тьмы?!

— Так Река же. Вон там она, за соснами!

Только теперь Ворон сообразил: сидят-то они в лесу, а не на болоте! Берег переменился: ни травы-сеточницы, ни чахлых деревец на островках. Могучие мачтовые сосны поскрипывают на ветру, царапают небо щетинистыми ветвями.

— Дошли до Реки?.. — переспросил Марк, и аппетита как-то сразу поубавилось.

— Ага. С корабля видно: через милю лес кончается, там и устье.

Ларри хлопнул его по спине:

— Вот теперь ваш черед поработать. Всю дорогу мы потели, а вы, солдатики, жировали, как бакланы. Теперь уж вы… туды-сюды… постарайтесь.

— Да пошлют вам удачи Глория-матушка и Мириам-раскрасавица, — прибавил Потомок.

Матросы даже не пытались скрыть свою радость от того факта, что дальше им идти не придется.

— Агату забыл… — кисло буркнул Ворон.

— Неа, брат, Агата — с герцогом. Была бы она с нами, шторма бы не вышло.

— Ага, это всем ясно: шторм — поганый знак. Забыла нас Светлая. Так что вы, как за Реку пойдете, смотрите, туды-сюды, в оба. Глядишь — и живы останетесь.

— Вот уж благодарствую за добрый совет! — фыркнул Марк.

Тут Потомок зачем-то схватился с места и потянул Ворона:

— Вставай, вставай, дурак!

— Чего?..

— Граф! Вставай, говорю!..

Ларри тоже подхватился, оба матроса согнулись в поклоне. Встал и Марк, держа в руках миску с ложкой. Меж костров двигалась восьмерка красно-черных воинов, до того похожих друг на друга, что так и липло к ним слово «стая». Во главе кайров шел крепкий, как боровик, мужчина в геральдическом камзоле. Как многие потомки Глории-Заступницы, граф мог похвастаться могучим, высоким лбом и голубыми глазами. Нижнюю челюсть скрывала курчавая борода шириною с лопату. Головной кайр сказал графу что-то, и вельможа глянул прямиком на Марка. Тот запоздало согнул спину.

— Что, на нас смотрит?.. — шепнул Ларри.

— Ага.

— Паршиво…

— Да не, вроде, пронесло.

Граф Флеминг со свитой двинулись дальше, и Марк стал хмуро ковырять бобы. Не добавило ему радости ни известие про Реку, ни взгляд вельможи. Засела в голове мысль: будет беседа.

Ближе к вечеру за Вороном пришли.

* * *

Густобородый лобастый граф Флеминг ужинал в своем шатре. Стол с ним делил священник в синей мантии. Марк замер в поклоне:

— Ваша милость, ваше преподобие…

Пока вельможа разглядывал его, Марк шарил в закоулках памяти. По долгу службы он заучивал повадки, заслуги и биографии всех крупнейших феодалов, но лучше запомнились, конечно, те, что бывали при дворе. А Флеминг — что о нем?.. Лорд северного побережья, владелец четырех городов на Море Льдов. Прим-вассал Дома Ориджин, один из сильнейших — наравне с Майном, Лиллидеем и Стэтхемом. Предки Флеминга оспаривали сеньорат Ориджинов: хотели вывести побережье из-под власти Агаты, сделаться отдельным графством. Пару раз крепко давали чертей агатовцам, случалось, даже брали Первую Зиму. Серьезные парни. Однако дед нынешнего графа, в конце концов, преклонил колено перед Ориджином. Что еще помню о Флеминге?.. Имя у него заковыристое. Не то Бартоломью, не то…

— Бенедикт Миранда Хезер рода Глории, граф Флеминг, — зычным голосом объявил вельможа. Он, вообще-то, отнюдь не обязан представляться простолюдину, а значит, назвался лишь ради удовольствия.

— Славное имя, — почтительно ответил Марк.

Кажется, Бенедиктом звали кого-то из Праотцов… но кого именно? Праотцов много, поди упомни.

— Многим дарила Заступница свою душу, — продекламировал священник, — но лишь одному мужчине отдала она сердце, и имя того мужа — Бенедикт.

Ах, да, конечно.

— Мое же имя — аббат Хош, — добавил святой отец, скрестив на груди руки.

Любопытно. Аббат — серьезный чин, выше лишь епископы да приархи. Место за графским столом — тоже немало. И это при том, что северяне, вообще говоря, не особо жалуют полковых священников. Место святоши — в соборе, не в походе; помолиться перед боем или прочесть отходную над павшими сможет и лорд: по мнению кайров, в том будет больше чести. Лорд — внук Праматерей, святой отец — всего лишь книжник, изучивший писание.

Выходит, граф из доброверов? Человек той благостной и несгибаемой породы, что, встав с постели, сперва помолится, а потом уж наденет штаны. Это полезно знать.

— Присоединяйся к нашей трапезе, — Бенедикт обвел рукою стол.

Марк покачал головой. С людьми нужно говорить сообразно их нраву. Если, скажем, леди Сибил Нортвуд предлагает сесть с нею за стол, то лучший ответ — пара восторженных и льстивых сальностей. Если владыка Адриан — просто поклонись: «Ваше величество», — и садись. А если знатный добровер с окраины Империи, тогда…

— Ваша милость, боюсь, я недостоин вкушать с вашего стола. Скромность не позволит мне принять приглашение.

Аббат Хош одобрительно кивнул:

— Сказано: не место за верхним столом тем, кто низок родом. Но сказано и другое: первый кусок дай голодному, второй — хворому, лишь третий возьми себе.

— Возьмите что вам по вкусу, — сказал граф, — и сядьте вон там.

Марк взял кусок вяленой свинины и краюху хлеба, опустился на шкуру в стороне от стола. Взирая на него с высоты табурета, аббат прочел молитву.

— Приступим же к трапезе, — дал позволение граф.

Едва утолив первый голод, Бенедикт Флеминг заговорил:

— Мой прадед, славный лорд Горам Флеминг, трижды бился против западников Закатного Берега. Дикари овладели грядой Тюленьих островов и оттуда совершали пиратские набеги, захватывали суда. Две первые экспедиции не принесли успеха: островов много, они испещрены скалами, бухтами, пещерами. Дикари стойко обороняли их, а мы несли потери. Вот тогда мой прадед собрал….

Слушать человека, глядя в глаза, и при этом думать о своем — ценное умение. Очень пригождается в дворцовой жизни. Сплошь и рядом выходит так: сидишь на каком-нибудь большом приеме, за общим столом, и тут некий лорд или советник, или министр поднимает кубок и заводит речь. Кубок ему нужен лишь в качестве предлога, на деле этот индюк и не думал кого-то с чем-то поздравлять. Он минут десять говорит о себе, расхваливает свою родословную, кичится умными мыслями, где-то когда-то вычитанными, козыряет победами предков, да и собственными тоже. Он ведь не хуже славных предков, а даже если трезво глянуть, то и получше будет. Мудрость-другую тоже ввернет — скажет что-нибудь этакое: поди разбери, что он там имел в виду, но звучит лихо. Послушать — так сам император меркнет в сравнении с этой светлой головой! Напоследок, будто спохватившись, министр-лорд привяжет кое-как свою речь к поводу празднества и зальет, наконец, рот вином.

— …из четырех его сыновей старшим был мой дед, Ксандер. Перед выходом в море Ксандер отправился в собор Святой Глории, и, преклонив колени перед алтарем, сказал такие слова…

А ты сидишь и думаешь: за эти десять минут я мог бы провести допрос или прочесть полдюжины отчетов, сопоставить факты, выстроить цепочку. Послать парней, схватить преступника. Но нет, сижу и слушаю…

— …на что Глория-Заступница ответила знаком, и лишь гораздо позже, уже на Тюленьих островах, лорд Ксандер уразумел его смысл. Ситуация сложилась такая. Сразу после высадки…