Чтение онлайн

– Никогда не было секретом, а тем паче – чертовым. Не желаю иметь с чертями ничего общего, особенно – секретов.

– Ну и о чем же ты думаешь?

Дед приложил к губам чимбук и затянул «Скитания Якова» – могучую балладу, за много веков существования так и не встретившую того, кто сумел бы дослушать ее до конца. Марк ухмыльнулся и со словами: «Люди не меняются», – откинулся на спинку кресла.

Лакей принес приветственный кувшин вина – подарок имперских рельсовых дорог пассажирам первого класса. Принес нижайшие извинения за прохладу в вагоне (хотя, по мнению Марка, тут царила шиммерийская весна). Пообещал, что отопление разожгут сильнее, едва поезд отправится, а случится это с минуты на минуту. Спросил, желают ли господа пассажиры сделать заказ в купе или отобедать в трапезном вагоне. Получив и запомнив заказ, ушел. Его место тут же занял собрат по ремеслу. Первый лакей был рыжим шейландцем, а второй – курчавым брюнетом из Короны, но одинаковые форменные фуражки делали их почти неотличимыми. Марк подумал, что, пожелай он ограбить поезд, непременно надел бы такую вот красную фуражку с бляхой да жилетик с латунными пуговицами – и стал бы незаметен, как стоячий воздух. Лакей тем временем проверил размещение вещей – не упадет ли что-нибудь при начале движения? Предупредил господ пассажиров, что нижнее багажное отделение и конский вагон будут недоступны вплоть до следующей станции, и если что-нибудь, хранимое там, может понадобиться, то лучше приказать извлечь его прямо сейчас. Вопреки тревоге, Марк не удержался от шутки: для каких нужд в купе может понадобиться конь? И поместится ли он сюда? Ставились ли опыты? Лакей заверил без тени усмешки, что размещение лошадей в купе недопустимо, однако встречаются люди, настолько привыкшие путешествовать верхом, что начинают мучительно скучать по коню, едва только состав приходит в движение. Потому на крышах вагонов сделаны сообщающиеся балкончики, по которым можно дойти до подвижной конюшни и сверху поглядеть на своего любимца, убедиться в его благополучии.

– Перекинуться парой слов… – поддержал Марк.

– Совершенно верно, сударь. И коню, и хозяину так спокойнее.

Не запятнав свою репутацию ничем, похожим на юмор, лакей откланялся. Несколько минут спустя еще один прошествовал по коридору, позванивая в колокольчик и декламируя: «Миледи и милорды! Будьте осторожны, поезд отправляется!» С перрона ему вторили станционные глашатаи: «Столичный экспресс выходит в дорогу! Желаем счастливого пути!» Провожающие прижимали ладони к груди несколько усталыми жестами: за прошедшие полчаса все успели напрощаться вдоволь. Барышни помахивали платочками, соревнуюсь в живописности движений. Несколько мальчишек перемигивались, готовясь бежать наперегонки с составом. Чья-то собачка обрывала поводок, тщась прыгнуть под колеса…

Наконец, вагоны содрогнулись, скрипнули рессорами, вдоль поезда пробежал низкий гулкий перестук чугунных сцепок, состав издал гудок – и тронулся с места. Перрон с мальчишками, собачками, барышнями, носильщиками, сторожами, тележками поплыл назад мимо окон.

Лишь тогда Дед прервал игру и сказал:

– Я думаю о том, почему мы едем в Фаунтерру.

Марк опешил.

– Зачем ты думаешь об этом, коли знаешь ответ? Мы едем с докладом к герцогу Эрвину!

– С докладом – о чем?

– Что это значит – о чем?! – Марк выпучил глаза. – У вас на Севере «о чем» значит что-то другое, чем в Короне? Ведь если это наше обычное столичное «о чем», то ответ тьма сожри, очевиден!

Дедовы кустистые брови сошлись как-то по-особому хмуро.

– Может, и очевидность на Севере иная. Опиши-ка, Ворон, что тебе очевидно.

– Что очевидно?! – Марк растопырил пятерню перед дедовым носом и принялся загибать пальцы. – Ну, хорошо. Вот что мне ясно, как день. Банда, которая похитила Предметы, не затаилась в темной норе, а орудует в Альмере, как у себя дома. Это раз. Персты Вильгельма у подонков при себе: превратить человека в горстку пепла – им раз плюнуть. Это два. А вот и три: главная цель банды – какой-то Абсолют. Что оно такое – несложно догадаться: идово оружие! Один из Предметов Династии, ради которого и затеяно было все похищение. И судя по тому, с какой помпой об этом Аюсолюте говорится, это тебе не просто Перст Вильгельма. Абсолют, по всему, – такая штука, что может спалить целую армию или город! Соображаешь, Дед? Один выстрел – нет войска! И Абсолют этот, может статься, уже в руках банды! Скажи теперь сам: захочет герцог Эрвин узнать о таком?

Марка передернуло от собственных слов. Положа руку на сердце, он был очень рад, что прямо в данную минуту удаляется от центра Альмеры со скоростью мчащейся галопом лошади.

Однако Деда упоминание Абсолюта не лишило спокойствия.

– Чужая душа – потемки, – отметил северянин. – Сложно судить наверняка, чего захочет либо не захочет герцог. Но будь я на его месте, наверняка пожелал бы узнать, чьи руки держат идово оружие. А также – что изображено на схеме, которую видел Инжи Прайс.

Марк отмахнулся.

– На схеме, наверное, был способ говорить с Предметом. Либо – место, в котором Абсолют спрятан. Но какая к чертям разница, если схема сгорела?! Нет от нее толку!

– А кто владеет синей бандой и Перстами, и Абсолютом? Сможешь ли ответить?

– Да какая разница! Ты вообще не понимаешь ситуации! Есть смысл искать преступника, если потом сможешь арестовать его и отдать под суд. Но этого злодея не победить никак! Дед, я видел в Запределье, как целый форт исчез в никуда! Понимаешь, что такое форт? Стены, башни, казармы! Был – и не стало, только яма на том месте! И это сделал еще не Абсолют! И форт, и Предмет, который его уничтожил, были для злодея разменной монетой. Абсолют же – подлинная ценность. На что он тогда будет способен с Абсолютом? Какая армия, какие кайры его остановят?! Неважно, кто Хозяин Перстов. Лучшее, что может сделать герцог, – это приготовиться стать его вассалом. И как можно быстрее убраться из столицы.

– Как ты из Алеридана? – уточнил Дед.

– Не вижу ничего плохого в нашем бегстве. Лично мне спокойней с каждой милей пути, прямо дышится легче. А тебе – нет?

– Думаешь, он испытает свой Абсолют именно здесь, в Альмере?

– Отчего нет? Когда сожгли Эвергард, вышло очень эффектно: испугались все, кто должен был. А грохнуть прямо столицу – скверная идея: где же потом править? Я думаю так. Едва Хозяин Перстов изучит Абсолют и научится с ним говорить, как выберет какой-нибудь заметный город и сровняет с землей. После этого в Поларисе воцарится новый император… Или Праотец, или бог – уж не знаю, какой титул он выберет. А у герцога будет выбор: сбежать на Север и не показывать носа, либо преклонить колено перед богом-императором. Ну, или принять героическую, но идиотскую смерть.

– Хм…

Дед поскреб щетину на шее, минутку поразмыслил.

– Припомни, Ворон: рассказывал ли я тебе историю про глухого слугу?

– Мне кажется, ты уже все истории на свете рассказал.

– А была ли среди них та, что про глухого слугу?

– Ну-уу… Как шиммерийский богач нанял тугоухого парня. Велел ему подмести двор, а слуга вместо этого покрасил дом. Вышло очень здорово, и хозяин его наградил… Ты об этой истории?

– Да, Ворон. Я тогда забыл сказать, но теперь обращу твое внимание: такая история могла случиться лишь на Юге. В Первой Зиме, коль тебе велят мести двор, – ты метешь, пока не станет чистым, как зеркало у барышни. Велят покрасить дом в полоску – красишь, и именно в полоску. Велят отобрать кость у здоровущего голодного пса – идешь и отбираешь. А ноешь и жалуешься только в одном случае: если твой лорд приказал тебе ныть и жаловаться.

Марк поморгал, навел резкость, присмотрелся к Деду повнимательней – не шутит ли? Отнюдь. Старик выглядел предельно серьезным.

– Ты хочешь сказать, нам следовало остаться, разыскать синюю банду и отнять Абсолют?

– Я хочу сказать, северяне не прощают невыполнения приказов. А изо всех причин невыполнения суровей прочих карается трусость.

– Если твой дом загорится, ты останешься внутри, чтоб доказать смелость, или выбежишь из огня?

– Я попробую его потушить.

– Ну, и туши, коль умеешь! – вызверился Марк. – Останься и туши, сколько угодно! Вот только я не заметил с твоей стороны возражений, когда покупал билеты на поезд.

Северянин ткнул чимбуком Марку в нос.

– Послушай-ка, Ворон. Не люблю говорить о себе, но будет польза, если ты кое-что узнаешь. Есть у меня правило: не возражать и не спорить. Спор – дело пустое. Нет толку переубеждать кого-нибудь. Гораздо полезнее – согласиться и поддержать человека, дать ему раскрыть характер, проявить свои черты в полной мере. Общаясь с тобой, Ворон, я так и поступал: позволял делать то, что свойственно твоей натуре.

– И что же ей свойственно, позволь узнать?

Дед пожал плечами:

– Трусость.

– Я – трус?! Из-за того, что остерегаюсь Абсолюта?!

– Ты был трусом всегда, сколько тебя знаю. Что бы ты ни делал, всегда поступал с оглядкой на кого-нибудь, кто сильней тебя. На владыку, на герцога Эрвина, на банду… Делая что-нибудь, ты думаешь сперва: «Понравится ли это герцогу?», а уж потом: «Правильно ли это?» Ты не верил, что сможешь вернуть Предметы, но все же взялся за дело – поскольку герцог настаивал. Ты хотел искать убийцу Адриана – и, возможно, нашел бы, если б рискнул пойти своим путем. Но ты прогнулся перед герцогом – и взялся за поиск Предметов.