Чтение онлайн

Эрвин потер челюсть, ушибленную в поединке, и попытался сосредоточиться. Выходило скверно, мешало самодовольство: нынешний подвиг уже совершен — пора и расслабиться.

— Миледи, помогите мне постичь ситуацию… Вы узнали, что единственный преданный вам генерал на самом деле служит не вам, а болотной старухе.

— Верно.

— Леди-во-Тьме пока что помогает вам, но стоит вам оступиться — и она заменит вас кем-то, более угодным янмэйскому дворянству. Например, собою.

— Вы уловили самую суть.

— Завтра упомянутая Леди-во-Тьме прибудет сюда, в Маренго.

— В обществе шиммерийского короля — вероятно, ее друга.

— И тут наступает часть, которой я не понимаю. Зачем вы натравили на меня шаванов? Я — ваш единственный союзник, кого не пугает ни Леди-во-Тьме, ни все янмэйцы вместе взятые. И вы решили убить меня накануне конфликта с болотницей? Вы долго обдумывали этот план? Возможно, обращались за советом?

Минерва скромно улыбнулась:

— В свое время я слышала такой совет: хочешь покорить мужчину — дай ему победить. Советник не уточнил, кого именно.

Эрвин поперхнулся.

— Вы устроили покушение, чтобы… задобрить меня?

— Как видите, дало плоды.

— И пожертвовали послом Рейса?!

— Как видите, он остался жив. А что касается кисти руки, то вчера этот самый Сормах лупил по столу этим самым кулаком и требовал, чтобы я прогнала волков из Фаунтерры. Другие шаваны во всю силу глоток поддерживали его. Говорили: искровые полки должны объединиться с детьми Степи, повалить Ориджинов в пыль, захватить и разграбить Первую Зиму. Севером станет править наместник янмэйского рода, а золото и оружие мертвых кайров заберут шаваны. Я ответила, что не допущу смуты. Но если они так уж рвутся в бой, я дам им шанс убить герцога Ориджина — один шанс в одном честном поединке. Сегодня приехали вы.

Эрвин поставил чашку на стол, чтобы освободить руки для аплодисментов.

— Браво, миледи! Вы вписали себя в историю Империи. Покушение на посла ради успеха мирных переговоров — полагаю, это первый в истории случай!

Минерва изобразила поклон.

— Ваша похвала, милорд, — лучшая награда за мои старания. Теперь вы не откажетесь помочь мне?

— Чем же? Убить старуху? Я взял маловато войск, но могу восполнить хитростью. Знаю один маневр, весьма эффективный против старух.

— Для начала поговорите со мною. Что вы знаете о Дарквотере?

* * *

Эскадра Леди-во-Тьме входила в гавань Маренго. Эрвин не мог отвести глаз. Флагман имел черные паруса, остальные корабли — темно-серые. Цвет густой тени имели и флаги, и плащи солдат на палубах. Белой нитью выделялись только замысловатые гербы — как светлые письмена на сумрачных страницах. Никакой праздной пестроты, никаких случайных оттенков — выверенная, строгая маскировка хищника. На взгляд Эрвина, то было безумно красиво.

Однако странно: ни один шиммерийский галеон не белел среди серых кораблей Дарквотера, ни один лев не золотился на парусе. Король Франциск-Илиан отказался от визита в Фаунтерру? Оставил политику сыну и вернулся в монастырскую келью?.. Когда эскадра приблизилась, Эрвин смог разглядеть вымпелы над флагманским судном: на одном из них сиял коронованный лев. Король-пророк все-таки пожаловал, но без флота и войска, а только как пассажир на судне болотницы.

— По-вашему, что это значит? — спросила Мими. — Франциск-Илиан прибыл не послом, а простым гостем?

— Или, напротив, он показывает крепость своего союза с Дарквотером. На палубе их корабля ему так же уютно, как на своем собственном.

«Что вы знаете о Дарквотере?» — спросила вчера Минерва, и первым делом Эрвин сказал: язык болот — язык намеков. Города болотников, вжатые в островки тверди, отчаянно малы по размеру и переполнены людьми. Никто никогда не остается в уединении, вся жизнь проходит на виду, любой разговор слышим. Невозможно уберечь сказанное от чужих ушей, но можно сделать речь непонятной. Привычка говорить намеками — вопрос не только безопасности, но и родства душ. Болотник ценит тех, кто легко ловит его намеки, и сторонится тех, кто нуждается в долгих объяснениях.

Впрочем, Франциск-Илиан — отнюдь не болотник. Перенял язык намеков от Леди-во-Тьме?..

Корабли бросили якоря и спустили паруса. Точность линии, какую они образовали, говорила о большой сноровке моряков. Быстро спустились на воду шлюпки, резво заработали весла. Над головною лодкой трепыхались три вымпела, поднятые на копьях: гербы Леди-во-Тьме, Франциск-Илиана и чей-то еще. Прочие шлюпки шли без вымпелов, давая новую пищу для раздумий.

Большинство лордов уже прибыли на заседание Палаты или прислали своих представителей. Эрвин видел прибытие десятка делегаций: все были пестры и блестящи, сияли золотом многих фамильных гербов. Каждого лорда сопровождало не меньше полудюжины родовитых вассалов. Из Альмеры, например, прибыли Блэкморы и Дэйнайты, Бройфилды и Бонеганы; из Южного Пути — Грейсенды, Дойлы, Уиндли; из Надежды — Флеймы и Овероны, и печально знаменитые Лайтхарты. Да и за самим Эрвином на всех приемах следовали знатные лорды-вассалы: Лиллидеи, Стэтхемы, Хортоны. Обилие громких имен и древних родов придавало веса каждой земле, делало ее делегацию значительней. Но над Леди-во-Тьме, судя по вымпелам, взяла с собою лишь одного вассального лорда!

«Что она за человек?» — спрашивала вчера Мими. Эрвин ответил: вам бы лучше знать, миледи, вы — ее внучатая племянница. Мими сказала: «Ни одного письма не получила за всю жизнь». Эрвин сказал: что ж, это весьма характерно. Королева Дарквотера превыше всего ставила род Янмэй, но еще выше — собственные принципы. Если кому-то из ее родичей случалось нарушить их, она раз и навсегда ввергала его в опалу. Так вышло с матерью Миры, избравшей мужа недостаточно высокого рода. Куда более известна история собственной дочери Леди-во-Тьме. Принцесса Мирей Нэн-Клер повздорила с матерью — и была изгнана из дворца, столицы и королевства. Она нашла приют на Фольтийских островах, откуда несколько раз подсылала к матери убийц — безуспешно. Поразительней всего: никто не знал причины ссоры! Девять лет назад, когда это случилось, Эрвин был очень увлечен Дарквотером и ловил все известия оттуда. Слухи гласили: Леди-во-Тьме делилась с дочерью своим мастерством — может, политическим, а может, ведьминским. На одном из уроков принцесса вступила в конфликт с матерью — и была изгнана на много лет! Чем вызвала принцесса такой гнев Леди-во-Тьме — оспорила ли знания матери, попыталась ли навредить ей с помощью колдовства, выдала ли чужаку фамильные секреты?.. Можно только гадать. Леди-во-Тьме сказала так: «Со мной останутся лишь те, кому по пути со мной». Сегодня — одинокий вымпел над лодкой. Изо всех лордов Дарквотера лишь одному по пути с королевой? Или она держит их в такой строгости, что личные вымпела под запретом?..

Первые шлюпки коснулись причала. Первыми, конечно, ступили на берег солдаты: серые низкорослые болотники с кривыми мечами, короткими луками и отравленными стрелами. Легкие, шустрые, незаметные; грозные у себя на родине, среди лесов и топей, но не слишком полезные здесь, на каменных улицах. Пожалуй, одна дюжина кайров легко разметала бы всю пехоту королевы.

Но следом за солдатами на берег вышли бойцы иного сорта. Люди в пятнистых маскировочных плащах, на первый взгляд безоружные, заметные своею странной — крадущейся, кошачьей — походкой. Жала криболы — болотные асассины, мастера темного ведовства.

«Как воюют в Дарквотере?» — спросила вчера Мими. Ответ был таков: по меркам Севера, в Дарквотере не воюют вовсе. Болотники не носит доспехов, не собирают больших армий, не строятся в шеренги, не бросают в атаку кавалерию. В их местности классическая война невозможна. Исход конфликтов решают мелкие вылазки, точечные удары, лазутчики и асассины. Последние достигли небывалого мастерства. Говорят, опытные жала криболы могут спрятаться на открытом месте и возникнуть из воздуха; обездвижить врага одним ударом или одним словом; убить пожатием руки, хлопком по плечу, простым плевком. Говорят, если жало криболы пожелает, жертва уйдет из жизни даже не осознав, что получила смертельный удар.

«Что такое крибола?» — спросила Мими. Это жабка, миледи. Прыгучее смешное желто-зеленое существо, самая ядовитая тварь в подлунном мире.

Теперь, когда солдаты и асассины заполонили причал, к нему подошла вымпельная шлюпка. Сначала на берег поднялись двое в черных мундирах — парадных, по традициям Дарквотера. Один имел янмэйские черты, другой выглядел пришельцем из неведомых земель. Следом за ними выпрыгнул еще один асассин — столь ловкий, что прежние стали казаться увальнями. Он подал руку и помог взойти на берег седовласой даме в черном платье и плаще. Белые глаза дамы не имели зрачков.